— Я навел справки относительно собаки. Вы не взяли бы щенка?
— Нет, так как подозреваю, что требуется много усилий, чтобы научить щенков не оставлять лужицы, а у мамы не хватает терпения с животными. Лучше взрослую собаку.
— Вы уверены, что хотите именно это? — спросил Ферди, стараясь скрыть уныние, но ему это не удалось.
— Можете вы придумать что-то, что было бы настолько же необычным? Я не могу представить ничего другого. У меня никогда не будет маленького пажа, который следовал бы за мной. Кроме того, это едва ли необычно. — Мисс Мейн остановилась на углу, словно ожидая прибытия своего экипажа. — Я скажу одно: если есть что-то более тоскливое, чем стоять на возвышении часами, примеряя одно платье за другим, то я не могу догадаться, что это такое. Мне хочется приятно провести время, чем-то заняться и не краснеть, если понимаете, что я хочу сказать.
— Я постараюсь тщательно обдумать это, мисс Мейн, — проговорил Ферди с упавшим сердцем. Забавлять скучающую красавицу — это одно, а развлекать такую живую и проказливую девушку, как Гарриет Мейн, — это совершенно другое. — Я придумал. Мы могли бы совершить прогулку в парке с моими племянниками и племянницами и моим огромным парусником. Им он ужасно нравится, и вы тоже могли бы получить удовольствие.
Он с надеждой посмотрел на нее. Никогда не знаешь, что может понравиться молодым леди. Вот почему он предпочитал танцовщиц из оперы.
— А почему нет? Звучит очень привлекательно. Я никогда не запускала игрушечный парусник. Это трудно? У всех джентльменов есть кораблики или вы особенный?
— Я весьма особенный, мисс Мейн. Весьма. Но ведь и вы, — задумчиво добавил он, — тоже.
— Правда? Не только из-за моих волос? — она выглядела очень довольной, когда он кивнул, потом сказала: — Но это не решит моей проблемы с любимым занятием, которое устроило бы общество.
— Я обязательно подумаю об этом, когда буду искать для вас собаку на псарне.
— Мистер Эндрюс, вы настоящее сокровище! — воскликнула Гарриет, потом, жутко покраснев, потянулась и нежно чмокнула его в щеку. Она рассуждала, что он вел себя как дядюшка, а она всегда целовала дядюшек в щеку. Только она подозревала, что это не совсем то же самое.
Ферди выглядел сначала удивленным, потом страшно довольным, потом нахмурился. Он огляделся.
— Лучше не делать этого на улице, мисс Мейн.
Но он не побранил ее, и домой она вернулась с легким сердцем.
— Господи, Гарриет, ты ли это? — удивленно воскликнула Виктория. — Клянусь, я бы не узнала тебя. Улучшение есть, хотя я сомневаюсь, что это сильно поможет тебе в поисках мужа.
Это откровенное мнение было высказано, прежде чем сестра выплыла из дома в сопровождении высокомерной горничной.
Столкновение подействовало на Гарриет удручающе, но она воспряла духом, вспомнив, что мадам Клотильда не стала бы помогать никому, кто не подавал надежд. Гарриет пошла в свою комнату, где и провела вечер, попросив прислать ей поднос с ужином, чтобы не выслушивать обсуждение своей внешности. Если Виктория сделала такое замечание, чего ждать от остальных членов ее семьи?
Это она узнала на следующее утро, когда спустилась к раннему завтраку перед конной прогулкой в парке.
— Господи, девочка! — насмешливо улыбнулась леди Мейн. — Я не понимаю, чего ты надеешься добиться. Ты не изменишь своего лица.
— Что за шум? — фыркнул брат. — Слышал я о попытке сделать шелковый кошелек из свиного уха, но из этого ничего не вышло. Зачем волноваться, девочка? Смирись со своей судьбой и выходи за того, кого отец выбрал для тебя. Сбережешь время и деньги.
— Чтобы ты мог больше проиграть? — Это было несправедливо, потому что Джордж никогда слишком много не проигрывал. Он ничего не делал слишком, только слишком дразнил Гарриет.
Брат не удостоил Гарриет ответа. Она наблюдала, как он вышел из комнаты, чувствуя, что могла бы ответить ему колкостью, но вряд ли это возымело бы действие. Семья отвергла ее много лет назад, трудно ждать, что они изменились за ночь.
А в парке царили тишина и покой. Гарриет, одетая в темно-зеленую амазонку с пышным воротником из кремового батиста, не спеша ехала по тропе в сопровождении грума и думала о предстоящем сезоне. Она еще не пришла в полное отчаяние, но предупреждение Джорджа о выборе отца достаточно напугало ее. Она должна добиться успеха в обществе. Ей необходимо найти ту необычную черту, что-то необыкновенное, но приемлемое, что выделило бы ее из других дебютанток.
Если бы только мистер Эндрюс смог найти подходящую собаку. Как ей назвать животное? Как-нибудь забавно, что привлекало бы внимание. Принни? Нет, это неуважительно. Купидон? Двусмысленно, но могло бы сработать. Она посоветуется с мистером Эндрюсом, когда снова увидит его.
Ферди большими шагами шел через парк, следом трусил песик. Пудель был рыжеватого цвета, а Талбот подкрасила его, чтобы он еще больше подходил к волосам Гарриет.
Наконец Ферди увидел Гарриет и решительно пошел вперед. Она заметила его и подъехала поздороваться. Увидев пуделя, рвущегося с поводка, она мгновенно соскользнула с лошади.
— Какой прелестный песик! У него есть имя?
— Еще нет. Вот, — он протянул ей поводок, забыв, что она на лошади.
— Он мне подходит? — с сомнением спросила она, поднимая маленькую собачку к лицу.
Ферди кивнул:
— Слава Богу, Талбот смогла сотворить чудо. Надеюсь, вы довольны.
— У меня нет слов! Огромное вам спасибо, — воскликнула она. Не думая о том, что их могут видеть, она опять приподнялась и легко поцеловала его в щеку, потом снова обратила свое внимание на собаку. — Я должна придумать ему имя.
— Гм! Мне неприятно напоминать вам… — Ферди сдался. Она будет поступать по-своему, а ему очень нравились эти ласковые прикосновения к щеке, даже если поцелуй был таким, каким обычно одаривают дядюшку.
— Купидон.
— Простите? — пробормотал Ферди, полагая, что, должно быть, ослышался.
— Его зовут Купидон. Это имя точно отличается от Ровера и Спота, правда?
— Конечно.
Ферди не смог не рассмеяться. Купидон, подумать только! Однако будет нетрудно запомнить: мисс Гарриет и ее собака Купидон.
— Большое вам спасибо, мистер Эндрюс. Вы проводите меня домой? Мне трудно будет держать Купидона.
Так те члены высшего общества, которые оказались в парке в то утро, смогли насладиться картиной, которую представляли собой убежденный холостяк мистер Ферди Эндрюс, эсквайр, и хорошенькая молодая леди в темно-зеленом наряде с красивыми золотисто-рыжими кудрями в сопровождении собаки, цвет которой полностью совпадал с цветом этих кудрей. Это было поразительное зрелище, о котором много говорили за чаем и вином в тот день.
