Читаем без скачивания Коварное оружие - Сергей Беляев

— Я всем повторяю, что предупредить болезнь легче, чем ее лечить, — проговорил доктор. — Будь я мышиным докторов мне бы здесь, в этом городке, и делать было нечего. Насиделся бы я без практики.

— Как раз я и прошу вас составить план лечебных мероприятий для городка № 8.

Доктор оживился.

— Ну, тогда, раньше чем вспыхнет ваш тиф в шестом городке, устройте хорошую инфекционную больницу с палатами по три мышиных койки, дайте персонал и медикаменты. Меня этот эксперимент заинтересовал. Мои крошечные пациенты попадут в хорошие руки.

Директор улыбнулся.

— В таком случае заключим условие. Я полагаю, что сумма в…

— Только без неустойки, — осторожно заметил доктор. — Вы понимаете, что мне еще не приходилось практиковать среди мышей. Впрочем, я постараюсь, И знаете, чем это может кончиться при наличии бесплатной больницы, лекарств и внимательного персонала?

— Чем? — спросил мистер Гобс.

— Все выздоровеют, — веско и солидно ответил доктор

Глава V

В ДАЛЕКИХ СТЕПЯХ

Самолет мчался через Атлантический океан. В почтовом мешке среди тысячи писем находилось одно. Там было написано:

«Мистеру Гобсу. Директору Бактериологического институт. США.

Уважаемый профессор!

Мне было чрезвычайно лестно получить Ваше любезнее письмо. Разрешите сердечно поблагодарить Вас за приглашение посетить Ваш столь известный научными трудами Институт. Если позволят обстоятельства, я с огромным удовлетворением воспользуюсь Вашим приглашением.

В настоящее время я работаю над разрешением некоторых вопросов невосприимчивости, и часть работ уже опубликована. Работы д-ра Микста, недавно появившиеся в трудах Вашего Института, были мною на днях прочитаны, и я вполне согласен с некоторыми выводами как автора, так и редакции, которая пишет, что все искренне преданные интересам цивилизации сейчас серьезно встревожены. Да, угроза достаточно реальна, и мне думается, что, в первую очередь придется считаться с теми четырьмя видами инфекций, о которых Вы упоминаете. Но процесс появления новых опасных для человека видов микробов нельзя считать законченным, а следовательно, не исключена возможность и появления новых инфекционных болезней. Правда, обычно новые болезни — это только хорошо забытые старые. Клинический тип гриппа изменчив. Мировые эпидемии его разделены промежутком в тридцать-сорок лет, и врачи, успевают забыть о нем. Как Вы помните, на-английском фронте в 1918 году при появлении гриппа был поставлен диагноз: лихорадка неизвестного происхождения, и только потом, когда он под новым названием «испанки» обошел всю Европу, разобрались, что это старый знакомый медицины. Однако никто не может представить документальных доказательств того, что эпидемический энцефалит был описан до 1916 года, и приходится признать возможность подобных неожиданностей, когда безвредный микроб вдруг становится опасным паразитом в силу ли естественных, неизвестных нам условий или вследствие искусно поставленных экспериментов. Я не забыл о факте появления в 1920 году паратифа в двух дотоле неизвестных разновидностях. Его находили у больных в течение двух лет, а теперь он стал чрезвычайной редкостью. Поэтому я имею смелость полагать, что в защитных мероприятиях необходимо предвидеть и эпидемическую неожиданность, чтобы встретить ее во всеоружии науки и санитарной гигиены. Бактерии — коварное оружие. Но пустивший его в ход легко может потерять контроль лад ним и погибнуть от того же меча, который сам вероломно поднимет над человечеством.

Примите от меня самые лучшие пожелания.

В. И. Петров ».

Письмо достигло берегов Америки вечером, когда там грузное солнце готовилось спрятаться за линию горизонта.

А на востоке то же солнце как раз готовилось показаться над океаном песчаной степи. В лучах утренней зари забелел силуэт походной палатки. Два человека вышли из нее. Один вытер лицо одеколоном и посмотрел на розовую полоску, где волнистая линия песчаных холмов соединялась с краем неба.

— Опять будет жаркий день, — сказал человек. — Позавтракаем, Костя, да займемся упаковкой. Наш Керим вернется дня через два, и мы наше стойбище передвинем поближе к базе.

Орлов вскипятил на спиртовке густой навар кирпичного чая, а Петров открыл две банки консервов. Вот уже около двух месяцев Петров со своим микроскопом-иглой работал на противочумной станции, расположенной в далеких степях Средней Азии. Молодой геолог Орлов тоже имел задание от своего научного института разведать возможность посылки экспедиции в этот уголок Союза, и таким образом пути двух друзей опять слились вместе. Работа станции-базы была очень важна и опасна. Надо было разведывать места, где обитают степные грызуны — носители чумной заразы, наносить на карту района, а потом уничтожать эти очаги начисто. В некоторых отношениях судьба чумных бацилл в организме грызунов была еще не совсем ясна, и микроскоп-игла Перова явился на помощь. Орлов последовал за своим другом, когда тот вместе с опытным работником базы Керимом выехал в самую глубь степи, чтобы на месте исследовать зараженных грызунов. Микроскоп-игла был выдвинут в полном смысле слова на передовые позиции науки и теперь находился в центре походной лаборатории.

За завтраком друзья разговаривали на интересующую их тему.

— Противочумные прививки; Костя, будут давать совершенный иммунитет, и тогда чума перестанет быть пугалом для человечества, — сказал Петров. — Я почти наизусть помню описание чумы средних веков. Ее называли тогда «черной смертью». Слушай…

«В 1348 году славную Флоренцию, прекраснейший из всех городов, постигла смертоносная чума, которая, безостановочно двигаясь с места на место, лишила области востока бесчисленного количества жителей и, разрастаясь плачевно, дошла и до нас. Не помогали против нее умиленные моления, и весной означенного года болезнь начала проявлять свое действие в нашем городе страшным образом. У людей появлялись опухоли, а затем признак болезни изменялся в черные и багровые пятна на всех частях тела. Только немногие выздоравливали, и почти все умирали на третий день. И таково било свойство заразы, что она приставала не только от человека к человеку, но вещь чумного, если к ней прикасалось живое существо, убивала его в непродолжительное время. Я видел собственными глазами, как две свиньи, набредя на лохмотья умершего стали теребить их рылом, потом зубами и по кратком, времени, закружившись немного, точно поев отравы, упали мертвые на злополучные тряпки».

— Черная смерть. На теле больного тогда появлялись черные пятна. Джек Лондон написал рассказ об алой чуме… Там появлялись алые чумные пятна… — задумчиво проговорил Петров.

— Надо будет это записать, — сказал Орлов. Он аккуратно вел свой дневник и записывал туда все свои впечатления и наблюдения. Ему хотелось написать книгу об отважных охотниках за чумой.

Вот, между прочим, что было в записях геолога:

«За неделю выловили с десяток, песчаных сусликов. Взяты посевы их крови. Чума».

«Отметили два очага чумных сусликов. Ведь чума — это болезнь животных. Суслики, тушканчики, сурки, крысы подвержены чуме, и во многих из них дремлет черная смерть.

В песчаных районах главный носитель чумы — грызун полуденная песчанка, в степях — малый суслик. Чума в острой форме вспыхивает среда грызунов весной, когда они пробуждаются от зимней спячки. Уцелевшие к осени залегают в норы. Восприимчивость их к этому времени понижается. Чума в организме сусликов тогда может протекать хронически или приобрести скрытую форму. Зверьки вместе с чумой перезимовывают не погибая. А весной та же история снова».

«Такие же первичные очаги чумы в африканской Уганде и Аравии. Но там носитель чумы — тарабаганы и крысы».

«Меня всегда, возмущает, как беспечны люди в отношении крыс. Эти гнусные хитрые твари переносят чуму, туляремию, бешенство, паратифы, заразную желтуху, подобно вшам с их отвратительным сыпным тифом».

«На кораблях и приморских портах — черная крыса. Название чумы — «черная смерть» — от черных пятен на теле больного. Другая разновидность крыс — пасюки, серая крыса. И у каждой своя разновидность блох. У черных — ксенопсилла, а у пасюков — цератофиллус. Пасючьи блохи неохотно кусают человека, а с черных крыс ксенопсиллы легко переходят на людей. Стали истреблять пасюков в Англии. Но в Лондоне снова начала размножаться черная крыса со своими ксенопсиллами. Эти бестии распределили между собой зоны действий. Пасюки живут в земле, и фундаменты домов не позволяют им проникать в жилые помещения. А черные крысы облюбовали себе верхние этажи и чердаки. Они отлично перебираются, как акробаты, целыми труппами по телефонным и электрическим проводам из дома в дом, и никакие ловушки и отравленные приманки не могут остановить подобных нашествий. Воображаю, если чумная крыса принесет в дом своих блох, что получится. Вероятно, нечто подобное и происходило в средние века».