Солдат нахмурился.
— Еретик!
— Я друид.
Кай повернул серебрянный обруч на пол-оборота, продемонстрировав гравировку. Сплетённые в схватке Змея и Орлица, символ друидов.
— Моя вера допущена к свободному исповеданию. — напомнил Кай.
Кольценосец помрачнел.
— Ненадолго, будь уверен! — бросил он хмуро. — Ну, ладно. Что привело тебя в наши края?
Гость помолчал.
— А вот этого позволь мне не раскрывать. — сказал он после короткой паузы. — Клянусь, что цели мои — мирные, и не несут угрозы никому из верующих в Назидание Предков.
От удивления глаза Фатеи полезли на лоб. Неужели друид не мог придумать что-нибудь правдоподобное? Обязательно вызывать подозрение кольценосцев?!
Та же мысль пришла в голову солдату. Он задумался, то и дело поглядывая на друида.
— Пошли к командиру. — решил наконец воин. — Расскажешь ему свою историю.
Гость последовал приглашению.
* * *
Фатея дрожала. Целый час она лежала в траве за кустом, наблюдая, как друид негромко тянет древнюю песню о Предках. Десяток воинов расположились кругом, слушая менестреля.
Кай пел великолепно. Его низкий, чуть хриплый голос заставлял забыть о настоящем и погрузиться в прошлое. Менестрель пел о великих днях, когда люди парили меж звёзд и никто не смел противиться святой воле Человека…
В глазах было пламя и в сердце звезда,Мы были могучи как боги в те дни.Но вот появился из ночи Враг,На горе всем нам воспылали огни…
Песня тянулась подобно последним лучам зимнего солнца, напрасно стремящимся помочь умирающему костру… Но напоминающими, что некогда все костры были частью Звёзд. Захваченные ритмом, слушатели забыли о дыхании.
Я ловил капли крови с горящих тел,Я смотрел на огонь сквозь призму снов.Он меня победил, он меня одолел,Превозмог ради мести он тяжесть оков.
Фатея невольно вспомнила толстые, лоснящиеся переплёты книг с Назиданиями.
«…Да пребудет с вами бдительность, о сыны Адама. Не давайте семенам милосердия — то порок! — разрушить плоть и кровь тел ваших, ибо не ваши тела; Мои. Не давайте семенам сомнений — то грех! — отравить души вам, ибо не ваши души; Мои. Аз есть слова Мои, и да будет предан мне через огонь всяк, осмелившийся исказить либо толковать слова Господа вашего иначе нежели Я глаголю…»
Мы бежали от Гнева, не глядя назад;Нашим богом стал страх, нашим ангелом — смерть.Торжествующий Враг превратил землю в ад,Повернул против нас столь привычную плеть.
«…Истинно говорю Я вам: в тот день востанут со дна морского тысячи убиенных вами душ вражеских, и призовут вас к ответу; грядёт день Страшного Суда. Внемлите же Мне, грешники: то не Божий суд, но Богопротивный, и не должно вам боятся дня грядущего, ибо сказано: Я Господь. Три казни пошлю я вам, дабы узнать, истинна ли вера в душах ваших; казнь первая — память…»
Мы снимали с них кожу и жгли их детей,Мы топили их жён на глазах у мужей,Из миллионов костей мы создали музей,Оросили их кровью сто тысяч полей…
«…Казнь вторая, гордость…»
Наши реки иссохли, зачахли дороги,Гнев и ярость на раны насыпали соли.В темноте между звёзд обитают не боги,То Враги одинокие мечутся в боли.
«…Казнь третья, совесть».
Иногда мы мечтаем, что мир наступает,Иногда даже грезим о счастье без боли.Но пока во Вселенной Враги обитают,Не познать человечеству лучшую долю.
«…Лишь отринувший ересь муж достоин взгляда Нашего, и да снизойдёт благодать Наша на тех, кто смотрит на ошибки Предков не с целью возвести хулу на времена древние, — то ересь — а с целью познать путь истинный и не совершить ошибок внове. И да придёт день Возвращения Домой, аминь…»
Фатея содрогнулась. Даже в мыслях боялась она признать, что несогласна с Предками. Что за глупости! Как можно сомневаться?! Ведь Предки умели летать меж звёзд, гасить вулканы и… и…
«И снимать кожу с младенцев…» — ужасаясь собственным мыслям, подумала Фатея. Её до того взволновали странные думы, что окончание песни прошло незамеченным.
— Так вот ты где.
Девушка подскочила от неожиданности и метнулась было наутёк, но крепкая рука друида завладела её плечом. Тёплые, добрые глаза лучились смехом.
— Чего ж ты такая пугливая, Фатея?… — Кай был в прекрасном настроении. — Небось не обижу, не из таких я…
Фатея дрожала. Её cердце гулко стучало о стенки груди.
— Я… я слышала твою песню… — несмело произнесла девушка.
— А кто её не слышал? — легкомысленно ответил Кай. — Это очень старая песня.
Фатея вздохнула.
— Кай… Я давно хотела спросить кого-нибудь… — решилась она. — …Почему в Назиданиях сказано «рубили крылья их жёнам»? Именно жёнам?
Друид усмехнулся.
— Для рифмы, видать. Не только жёнам, Фатея, не только. Враги были крылаты, и крылья рубили всем. Самкам, самцам, детёнышам… С детёнышей еще и кожу снимали живьём. А молодых самок били в живот перед первыми родами, чтобы переломать кости ребёнку.
Девушка содрогнулась.
— Но почему, зачем?!
— Как зачем? Рабыня не должна пострадать при родах, иначе не сможет работать. — хмуро ответил Кай.
Фатея закрыла глаза.
— Я о другом… Почему люди так делали? Почему истребляли их?
Менестрель невесело рассмеялся.
— Фатея, я только певец. Откуда мне знать… — он внимательно оглядел её с ног до головы. Под этим взглядом девушка стала пунцовой.
— Так… Понятно. — серьёзно сказал Кай. Фатея вскочила, желая бежать хоть на край света, но мягкие руки друида вновь сдержали её порыв.
— А ты правда хочешь, Фатея? — спросил Кай. Девушка тяжело дышала. Пару минут они стояли в темноте, не говоря ни слова.
— Хочешь. — заключил друид. И повёл её в лес.
Когда одежда уже спала, и Фатея впервые ощутила нежные пальцы, у неё хватило силы воли на один вопрос:
— А ты?… Ты хочешь, Кай?
Пауза. Тихий смех.
— Знаешь… Я собирался сказать что-то вроде «какой мужик не хочет», но вдруг понял…
Голос приблизился.
— …Понял, что и правда хочу.
Затем слова стали излишними.
Глава третья
…Вчера пятеро жрецов вместе с Инектуту принесли новое мясо. Хорошее! Сьел. Вкусно было. Потом лежал на ковре, довольный, они танцевали вокруг. Нарисовали на мне всякие линии и кружочки, глупые. Думали я красивее стану — ха! Я уже самый красивый в мире, Инектуту много раз говорила…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
