хотела понимать. Ведь это он… все разбил, все сломал. Уничтожил. Нас, меня. И теперь предъявлял что-то мне?
— Ты правда думаешь, что я что-то должна тебе объяснять? — хрипло, упрямо, не опуская взгляда.
Не позволю ему увидеть мою слабость, растерянность. Ни за что. Не позволю ему понять, как он на меня влияет. Никогда.
Усмешка еще сильнее искажает его лицо.
— Нет, ты права, мне не нужны объяснения, — он убирает руки, которые до это продолжали сжимать мои плечи.
Там, где были только что его пальцы, саднит. Он хватал, как и раньше, слишком сильно. Лишь бы не остались синяки.
Он прожигает взглядом еще несколько минут. Будто не может наглядеться. Будто пытается впитать в себя каждую мою черточку. Или… это мои чувства и мысли, а не его. Наверное, я все выдумываю, додумываю, ведь не может он на самом деле… думать так, чувствовать так.
А потом он разворачивается и уходит.
Я выдыхаю, сдуваясь, будто лопнувший шарик.
Я не смогу. Не смогу видеть, быть рядом.
Два года — всего лишь миг. Пшик, и их как будто не было. И вот она я — полностью утонувшая в чувствах к тому, кто этого не заслуживает. Да, я не люблю, больше не люблю. Но меня все еще разрывает от шквала эмоций рядом с ним. И кажется, так будет всегда. Меня не спасти. Он — яд. Он — проклятие. А еще… предатель, которого я никогда не смогу простить.
“Да он и не просит твоего прощения, глупая”, — смеюсь сама над собой, смахивая бессильные, злые слезы.
Глава 4. Все только начинается
— Вы знакомы?
Мы едем домой с этого проклятого вечера, который я еле пережила. Закономерный, ожидаемый вопрос. Я никогда не видела, чтобы Денис меня ревновал, но я, честно говоря, не давала повода. Смотрю на его профиль. Напряжен, руки слишком сильны сжаты на руле.
Сказать правду? Соврать?
— Да… — с выдохом.
В конце концов, он мой муж. Я не хочу ничего от него скрывать и врать. Да и ради чего? Ради кого? Ради того, кто предал и растоптал? Нет, в этом сравнении всегда победителем будет Денис, который спас, обогрел, научил заново любить. И он заслужил моей честности.
— Подробности? — раздался глухой голос Дениса.
— Мы встречались… несколько месяцев. Потом он женился. Вот и все, — стараюсь звучать ровно и спокойно.
Да, я хочу быть честной, но это не значит, что я позволю ему узнать, как глубоко забрался Тимур тогда в прошлом. Глубоко в сердце, под кожу. Я даже сама себе до конца не признаюсь. Никто не знает. Даже я.
А ведь действительно — наша с ним история длилась так мало, всего лишь несколько месяцев. Разве может человек так важен за столь короткий срок? Оказалось, может.
— Это… было серьезно? — он бросил на меня взгляд, следя за реакцией.
— Не думаю. Мы даже не были в отношениях. Никаких признаний. Ничего.
От того, что я говорю, больно. Невыносимо. Это правда. Злая. Настоящая.
И я не понимая, как я могла так увязнуть, если действительно не было ни шанса на совместное будущее? Он не обещал, не предлагал. А мне и не нужны были его слова тогда. Я сама построила замки и придумала сказку.
Кажется, Денис, наконец, расслабляется.
— Вы… выглядели напряженно.
— От неожиданности, — пожала плечами я.
Мое спокойствие успокаивает и Дениса. Он смотрит на меня уже с улыбкой.
— Спасибо, что рассказала.
— Ты — мой муж. Ты всегда будешь на первом месте, — честно говорю я.
Да, я вышла за него замуж, потому что сама хотела. Потому что полюбила. Поверила. Он оберегал, ценил, носил на руках. Он дал мне все. Помог начать выставлять мои картины, действительно объявить себя художницей. Дал мне работу, карьеру. Собрал заново разбитое сердце, исцелил, залечил. Подарил свою любовь. И всегда был рядом.
— Как думаешь… он станет спонсором? — аккуратно спросила я.
Муж бросил на меня быстрый взгляд.
— Ты не хочешь?
Слишком хорошо меня знает и понимает. От него сложно что-то скрыть.
— Нет, — честно. — Пусть это все было давно, но расстались мы с ним… как-то гадко. И он живое этому напоминание.
— Гадко?
Денис так часто бросал на меня взгляд, что, кажется, жалел, что мы не завели этот разговор дома. Он любил видеть мое лицо при таких вот серьезных обсуждениях, считывать малейшую эмоцию.
— Да. Он такой человек. Я узнала, что он женится случайно, когда столкнулась с его невестой на мероприятии. А он… ничего не захотел объяснять. Да, наверное, наши отношения этого и не предполагали. Но было все равно гадко.
Денис нахмурился.
— Ты после этого уехала в Питер?
А вот тут я не была готова ответить. Я не хотела, чтобы он думал, что я уехала из-за Тимура. Ведь тогда… это говорит о том, как сильны и серьезны были мои чувства. Просто так не убегают в другой город.
— Не совсем. Было много моментов, — витиевато, аккуратно, и молясь, чтобы Денис не начал ничего уточнять.
Мы как раз подъехали к дому, поэтому разговор прервался, а я облегченно вздохнула.
В эту ночь Денис впервые нарушил собственное правило — никакого секса, когда мы поздно возвращаемся домой. Это было негласное, не озвученное правило, но оно существовало всегда между ними. Просто однажды, когда я ластилась к нему, он спокойно сказал:
— Нет, родная. Не тогда, когда я устал, уже поздно, а завтра рано вставать.
И в эту ночь Денис растягивал, оттягивал мой и свой оргазм. Нет, я не чувствовала в нем злости или ревности. Но почему-то ему важно было вновь напомнить себе и мне, что только он имеет права на мое тело. Только он и никто больше.
На следующее утро я пришла в галерею раньше обычного. Спала сегодня очень плохо, постоянно просыпалась. В итоге вскочила в шесть утра и не смогла больше уснуть.
Мы жили в пятнадцати минутах езды от галереи, поэтому в восемь я уже отключила сигнализацию и бодро прошествовала в свой кабинет.
Работа — это то, что мне сейчас нужно. Однозначно. Чтобы выкинуть из головы вчерашний вечер. Не думать и не вспоминать.
Денис позвонил через полчаса, выразив удивление, что я так рано ушла. Да, обычно я была той еще соней, могла на работу прийти и к двенадцати, а Денис всегда выходил из дома в одно и то же время — в девять утра.
День пролетел быстро. В привычной суматохе. Мы готовили к запуску новый тематический зал —
