Читаем без скачивания Китеж уходит под воду (Исповедь мертвецов) - Леонид Левин

Повод появился, пришел ночью проверить, навестить. Завел в гальюн, вроде уборку проконтролировать. В общем не обознался, малыш оказался вполне соображающим в любовных делах, кем-то уже распечатанным, но вполне свежим. Один единственный раз, чтобы привязать покрепче, взял его, а потом - отдался.

Тут и застукал их курсовой офицер. Принесла нелегкая. Чего только не спалось в теплой постели. Глаза от удивления выпучил. Затем гнал их по коридору, размахивая выдернутым из брюк ремнем. Не орал, молча хлестал по задам, спинам обезумевших от ужаса любовников. Лупил безжалостно, но и они не пискнули. Держались. Все может так обошлось бы, успели удрать, но на беду свою впечатлительный Артурчик, умудрился представить капитана третьего ранга в виде репродукции к недавно прочитанным "Похождениям бравого солдата Швейка". Запнулся на бегу, оступился, покатился с грохотом вниз по боковой лестнице, мимо старинных, маслом писанных картин героического прошлого флота.

Курсовой кинулся за ним, а первокурсник исчез без следа, канул в ночном освещении казарменных коридоров. В общем, вычислить его не смогли. Дело замяли. Кому из начальства такой позор нужен? Отцу, правда, сообщили все как есть. Без прикрас. Он подождал, пока Артура подлечили в госпитале. Дома, несмотря на вой жены отделал дополнительно ремнем. Все по тому же многострадальному месту. В результате всего пережитого нога срослась плохо, Артур остался хромым. Из училища его списали вчистую.

Отец после всего поставил жесткое условие. Заканчивать судостроительный и проваливать на Север, по распределению, которое гарантированно обеспечит. Там замаливать грехи ударным трудом. Не блудить. На глаза не появляться. При несоблюдении условий, не только лешит фамилии, но и под суд за его шалости отправит. Себя опозорит, черт с ним, но предоставит распутному сынку вкусить прелести зоны. Что там с ним сделают, не его забота.

Теперь только наездами в родной город Артур возрождался среди старых и новых знакомых. Старался не засветиться, не навлечь отцовского гнева.

В один далеко не самый лучший день, телефонная трубка в конторке, пригласила старшего инженера зайти в неприметную комнатку здания заводоуправления. Желательно не откладывая. О комнатке той слухи ходили смутные, нехорошие. Пошел, внутренне содрагаясь.

Оперуполномоченный КГБ по заводу встретил у двери, приобнял за плечи, ввел в комнату, ласково усадил на жесткий казенный стул стоящий напротив покрытого зеленым сукном двухтумбового массивного стола. Улыбался, светил ровными белыми зубами, а глаза оставались холодными, стекляными, словно у того ужа в школьном террариуме за которым Артур в паре с девочкой ухаживал юннатом в младших классах. Распрашивал опер о жизни, о работе, не обижают ли работяги, слушаются ли... С кем дружит, не собирается ли жениться.

Артур отвечал, что все хорошо и жизнь его прекрасна, отношения со всеми ровные, рабочие, товарищеские.

- А товарищеские это как?, - Прервал, немного осмелевшего инженера, опер, вперившись взглядом не то в лоб, не то в кончик уха Артуру. Так, что не перехватиш, не поймешь, что у того в глазах.

- Не понял...

- Все ты, шлюха, понял. Петух ты... И посмей только отбрехиваться! Ты кого собираешься тут обманывать? Органы госбезопастности?

Опер выкинул на стол веерок фоток. На всех присутствовал Артурчик, только вот позы и партнеры оказывались разные. Где их снимали, как, он понятия не имел. Обмерло сердце, рухнуло в живот. Чуть не обмочился. Еле удержал позыв.

- Что делать будем?, - Чуть помягче, понизив голос, спросил опер. - Понимаешь чем тебе это художество светит? На режимном объекте Флота! Да это такой довесок к статье, что до конца жизни на зоне будешь зеков ублажать. Ты это осознал?

- Да... - Только и смог выдавить через пересохшую гортань.

- Понимаешь, на что пойдет Комитет если решит не давать этому делу хода?

- Всю жизнь буду благодарить...

- Здалась нам твоя благодарность. ... Это через жопу, что ли?

- Зачем вы так....

- Затем. - Пришлепнул ладонью по столу, - Нам не благодарность нужна, помощь. Честное, деловое сотрудничество. Тогда, на многое можем закрыть глаза, даже больше. Материально помогать, по службе... Поездки эти, твои, ... для лечения, организовывать.

- Может скажешь, что нужно еще подумать?, - Произнес с издевкой. Опер считал вопрос решенным и не тянул с вербовкой.

- Среди вашего брата много разных людишек ошивается, а разговоры в постели откровенные, честные. Людишки после любви мягчеют, откровенничают, сокровенным делятся, а ты ведь за бабу работаешь, вот и послушай, да направь разговор в нужное нам русло.

- Я постараюсь, обещаю...

- Постораешься, еще как постараешься, так жопой заработаешь, что лучшим из всех станешь, это я гарантирую. Сачковать не дам. А обещание... Это конечно хорошо, но подписочка о сотрудничестве, намного лучше. Надежнее. Ведь если ее твоим дружкам показать, то и в лагерь отправлять нечего будет. Правда ведь? Не любят твои дружки стукачей... Впрочем нигде их не любят, только мы и терпим.

Опер толкнул через стол к Артурчику листок бумаги с несколькими уже заполнеными графами и чернильную ручку самописку.

- Подпиши. Там, внизу. Число поставь.

Подписал Артурчик. Удивился даже - рука не дрожала.

- Теперь ты секретный сотрудник. Сексот. У меня на связи. Имя тебе дал, ну вроде клички подпольной, - "Ксения".... Запомнишь? .... Должон запомнить. Зарплата не положена, но.. . единоразовыми ... пособиями ... смогу премировать. За хорошую, честную работу.

Сыто хохотнул и, словно котяра мышь, притянул к себе подписанный листок вербовки. - Впрочем, у нас ведь все добровольно. По согласию? Не правда ли, Артур Игоревич?

Инженер помолчал. Чего уж отвечать.

- Так что, если что узнаете, услышите, увидете, милости прошу. Немедленно ко мне. Только не в эту комнатку. Вот вам телефончик, запомните, не записывайте. Звоночек, и встречаемся. Совершенно случайно. Есть у нас тут одна квартирка для такого рода дел. Приходите, не обидим. Поговорим по душам и разойдемся как в море корабли. До следующего раза. С просьбами, предложениями по этому же пути.

- Да. Если спросят зачем вызывали, скажите втык получал за безалаберное хранение секретной документации. Вот, на столе забыли уходя на перерыв. - Сунул в руки Артура бумажонку с грифом. Тот помнил, что не вынимал ее из сейфа, не касался даже по крайней мере неделю.

- Ну все, идите, идите. Работайте "Ксения". Повышайте обороноспособность Родины.

Глава 4.

СССР, Москва, Лубянка.

Председатель Комитета устало откинулся в кресле, снял массивные, в роговой оправе, очки с толстыми прямоугольниками линз, потер переносицу, помассировал веки, уставших за день глаз, глубоко вздохнул несколько раз. Побаливали почки, давали о себе знать, застуженные еще в Карелии, в рейдах к партизанам. Сел поудобнее. ... Все. ... Отдых закончился. Очки вновь оседлали крупный породистый нос, золотое перо, заполненной черными чернилами ручки, заскользило по бумаге рабочего блокнота.

Прочитав написанное и внеся необходимые коррективы, Председатель задумался, подперев большой рукой с длинными изящными пальцами, шишкастую, грубой мужественной лепки голову.

Забот хватало, ежедневные сводки приносили информации больше чем мог переварить нормальный здоровый человек, а он один и болен. Знал насколько серьезно, но никогда не позволял ни себе, ни другим сделать на это скидку. Тянул воз дел, налегал не манкируя, из всех сил.

День ото дня сводки приходили все более тревожные, что из внешней разведки, что от внутренней. Не радовали и контразведчики, но больше всего беспокоило положение в Афганистане. В конце концов, всегда удавалось справиться с заброшенной агентурой вероятных противников, при удаче засадить свою, разобраться, так или иначе, с внутренней оппозицией, дисседентами и прочими не желающими жить и работать, как все советские люди, тунеядцами.

Первая, за многие годы, война на чужой территории, задуманная, спланированная и начатая в форме чисто полицейской, ограниченной по времени и привлекаемым силам, операции мыслилась скоротечной, в основном бескровной, некоторым образом демонстрационной. В духе удачной чехословацкой. Продемонстрировать забитым афганским крестьянам военную мощь, постоять гарнизонами, давая новой власти время укрепиться в мятежных районах, прикрыть ее тылы на время зачисток. После выполнения перечисленных задач вывести основную массу войск примерно через месяца три, максимум полгода.

Задуманное не удалось. Военно-политическая акция все более и более явственно принимала формы полномосштабной кровавой войны с непредсказуемым исходом типа вьетнамской. Только теперь в роли американских агрессоров выступали советские солдаты, вчерашние друзья всех этих фанатичных пуштунов, узбеков, таджиков, хазарейцев. Но даже не это страшило. Специфические местные условия, наличие в регионе двух, пусть и различных, но исламских по своей природе государств, придавали Афганской войне совершенно новый, угрожающий, окрас. Именно это обстоятельство вызывало гнетущее, тоскливое беспокойство Председателя, человека ответственного за сохранение и безопастность социалистического государства.