с ноги на ногу. Мимо пронеслась разгоряченная Адриана со своим кавалером, не отставала от нее и сестрица в паре с обрюзглым господином.
— Подозрение в чем? — продолжила я.
— В том, что ей от меня нужен далеко не танец, — ухмыльнулся Бардош, легко унося меня за собой. — Ваша подруга даже сейчас следит за нами, когда остальные дамы давно потеряли интерес. На обуянную чувствами она не похожа — в тех же глазах проскальзывает какое-то ожидание…
Мы резко отпрянули друг от друга и снова закружились вместе.
— Очевидно, ей дали задание, — вывел Бардош. — И вы знаете о нем. Или догадываетесь.
— Вы промахнулись лишь в одном, — улыбнулась я. — Она моя сестра.
— У меня мелькнула эта мысль, хоть вы и не похожи. Для того, чтобы привести даму, которую терпишь с трудом, должна быть веская причина, — резонно заметил инспектор.
— Положим, мне есть, что вам сообщить.
— Говорите скорее, музыка вот-вот кончится, — напрягся Дамиан.
— Вы же приглашены завтра на прием к господину Ворничу? Он очень хочет, чтобы вы согласились присутствовать… — намекнула я.
— Зря старается. Я сделал исключение госпоже Владическу, так как имел честь знать ее отца…
— Примите приглашение, — сжала его руку. — У вас будет шанс раскрыть череду крупных махинаций.
Инспектор вмиг переменился в лице. Музыка стала стихать…
— Если вы пытаетесь втянуть меня во что-то, рискуете никогда не увидеть белого света, — в шутку предупредил он.
— Мне есть, что рассказать. Я в столице только ради этого, — выпалила я, понимая, что вот-вот упущу возможность. — Но мы не сможем пересечься в городе. Более того, я больше не должна говорить с вами — это навлечет подозрения…
— Я могу приехать к вам.
Дамы присели в реверансе, мужчины склонили головы. Все, кто не присоединился к танцам, рукоплескали. Среди них был и Тадеуш, которого я не приметила в начале вечера…
— Приходите в особняк Ворнича к часу ночи. Перелазьте забор, и я впущу вас через окно на первом этаже, — проговорила я, мучаясь с юбкой.
— Разве в доме нет черного хода? — удивился инспектор.
— Его запирают на ночь.
— Это не проблема, — он подал мне руку. — Нет такого замка, который я бы не вскрыл.
Распрощавшись со мной у свободного стола, Бардош примкнул к игре в карты. Я старательно изображала, что не замечаю Тадеуша, пристроившегося за спиной. Подлетевшая Ольга тоже прикрылась веером — постыдное прошлое не позволяло ей светиться перед ним.
— О чем вы говорили?! — прошипела сестра.
— Этот Дамиан такой бестолковый! — зевнула я. — Он только и делал, что перечислял свои заслуги… Все не нарадуется, что его повысили в должности!
— Значит, верно говорят, что дело в комиссаре… — Тон Ольги смягчился.
— Очередной напыщенный индюк! — подлила масла в огонь.
— Прости, сестричка, но ты не та дама, с которой захочется вести светскую беседу, — невинно захлопали ресницами. — Уверена, со мной бы он сговорился куда охотнее! А тебя выбрал… чтобы еще больше блеснуть на тусклом фоне. Ай да Бардош! Эту выходку будут помнить долго! — заявила Ольга без зазрения совести.
Я проглотила обиду, комом вставшую в горле. Гадкая лицемерка… А я жалела ее, корила себя за то, что делаю!
Оставив меня, сестрица присоединилась к столу, где сидел инспектор. Через некоторое время у них завязался разговор — она заискивающе улыбалась, выспрашивая у него что-то.
Я же стала невольной свидетельницей другой беседы.
— А что ее, позволь спросить, не устраивает? — щебетала барышня в голубом. — Деньги есть, связей полно!
— Деньгами он делится неохотно! — присела рядом со мной ее подружка. — Ты видела его? Мягко говоря, на любителя! Тот Марко, по которому Эржебет сходила с ума весной, был куда симпатичнее!
Волнение слегка укололо меня.
— Какой Марко? — нахмурила бровки барышня.
— Ну Марко, который теперь нищеброд! — тут же разъяснили ей.
Я отвернулась, жалея, что не могу заткнуть уши. Как только мы закончим «вершить правосудие», ноги моей здесь не будет. Не нужна мне эта мишура, не могу я вариться в этом лживом обществе! Они оценивают друг друга по кошельку, предают сестер за деньги, выходят замуж за связи… одним словом, продают себя. Я бы так никогда не смогла.
Долгий взгляд Тадеуша вырвал из размышлений. Я уж было хотела отсесть, но на горизонте замаячила Ольга.
— Птичка в клетке! — хищно оскалилась сестра. — Всего несколько минут, и господин Бардош готов присутствовать на завтрашнем торжестве!
Готи
Весь вечер я не находил себе места и выглядывал в окна, надеясь скорее увидеть карету друга. Тадеушу было велено не спускать глаз с Дины — я знал, что она найдет способ присутствовать на приеме.
Когда часы пробили полночь, я услышал долгожданный стук копыт. Сгорая от нетерпения, метнулся к дверям и встретил друга на крыльце.
— Она была там?!
— Была, — вздохнул Тадеуш. — С Ольгой. Эти двое подослали ее вместо себя.
— У кого-то из них получилось завести знакомство с инспектором? — поторопил его.
— Получилось, — кивнул друг. — У обеих. С Ольгой он просто говорил, а Дину пригласил на танец.
— Эта дура всегда любила пораскинуть ногами! — сгоряча выпалил я, представив Дину в объятиях инспектора. — Я про Адриану… Небось велела играть польку?!
— Под конец…
— И что же, этот Бардош оказался хорош? — невольно сжал кулаки. Внутри уже вовсю кипело недовольство, приправленное долгим ожиданием.
— Ну, дамы долго строили ему глазки и порядком разозлились, когда он пригласил на танец твою Дину, — спокойно растолковал Тадеуш. — А его дружбу с комиссаром и родословную не обсудил только ленивый…
— Не распрягайте лошадей! — воскликнул я, сбегая вниз по ступеням. — Я еду к ней!
Дина
Бардош исчез в привычном репертуаре, не дожидаясь окончания. Это лишь сильнее раззадорило публику: оставшийся вечер музыку заглушали жаркие споры. Одни твердили, что инспектор вернулся в управление, другие заподозрили, что он сбежал к тайной любовнице — даме, что тоже покинула прием заблаговременно. А третьи… поставили ему диагноз. Видите ли, после танца со мной его охватила страшная бледность! И как еще на тот свет не отправили?
Я еле вытерпела до полуночи. Там уж сестрица наговорилась и, довольная, изволила ехать. Клеймо изгоя, полученное ее стараниями, нисколько не смущало. Зато ни у кого не было подозрений, что наше с Бардошем знакомство продолжится.
По возвращении Ольга удалилась к себе, и особняк погрузился во тьму. Я была уверена, что сестра быстро уснет, а из прислуги никто не высунет носа…
Никто, кроме дворецкого. Пока я сидела у замочной скважины, его силуэт мелькнул три раза.
Стрелки часов приближались к назначенному времени. Подкравшись к подоконнику, зажгла канделябр и выглянула. Фонари в саду не горели — за окном была чернота…
