сам по себе, раз с Вильярой.
— Вот за каждый раз я и благодарю тебя, — улыбка мудрого стала шире, из-под губы выглянул кривой истёртый клык. — Ныне самая большая опасность миновала. Голкья уцелеет при любом единичном срыве. Но отдельные угодья всё ещё в опасности, а многие мудрые изнемогают. Я хотел попросить тебя о помощи… Я прошу тебя спеть за некоторых из них.
— Мудрый, а сможешь ли ты расплатиться со мной за такую помощь? — Ромига подпустил в голос побольше цинизма.
— Какую плату желаешь ты, Нимрин? Едой, снаряжением, металлами?
— Нет, конечно! Знаниями, которые ты хранишь, о мудрый! За каждую великую песню в круге — исчерпывающий ответ на один мой вопрос.
— А если ты задашь вопрос, на который я не смогу или не в праве буду ответить? — уточнил мудрый.
— Тогда мы перейдём к следующему. И к следующему, пока ты не ответишь.
— Хорошо, Нимрин. Я должен тебе три ответа за три уже спетые песни. Жду вопросов, после решу, готов ли я платить такую цену дальше.
— Отлично! Первый мой вопрос — про круги, где я смогу получить силу и петь с наименьшим риском и ущербом здоровью. Ночные Камни, зимние Камни, Камни новолуний и затмений. Ты можешь показать мне их?
— Ближайший — на этой горе.
— Я знаю. Покажешь другие такие же по всей Голкья?
Нав задавал вопрос, рассчитывая не только узнать про Камни, но и взглянуть на местные карты. Результат превзошёл самые смелые ожидания. Широкий жест, и под сводом залы сгустился мерцающий, переливчатый шар. Мгновение спустя он стал совершенной в своей точности иллюзией планеты. Миниатюрная копия Голкья висела под тёмным потолком, словно посреди Великой Пустоши. Нельмара повернул её и приблизил: миг головокружения от стремительного как бы полёта вниз — нав с мудрым стоят у чёрного менгира на вершине Ярмарочной горы, закатное солнце красит камень кроваво-алым, снег — розовым, тени — густо-синим.
Ромига знал толк в сложносочинённых мороках и миражах, да и «всевидящим оком» немало пользовался. Но тут не сдержал восхищённого вздоха!
— Хочешь сказать, мы сейчас можем увидеть всё, что происходит в любом месте твоего мира?
— Да, стихии показывают нам всё, что творится на лике Голкья. Всё, что не скрыто заклятьями…
— Но как?
— Если хочешь, я посчитаю это твоим вторым вопросом.
— Я подумаю. Ты ещё не ответил на мой первый вопрос — про Камни.
Иллюзорная Голкья ушла из-под ног и снова уменьшилась до размеров крупного глобуса, утратила облачный покров, осветилась с теневой стороны. Нельмара поворачивал шар то одним боком, то другим, называя имена земель и обитающих там кланов. Потом зажёг маленькие разноцветные огоньки — метки Зачарованных Камней. Синие и фиолетовые — то, что нужно Ромиге. Нельмара приближал их, показывал сами камни, подходы к ним и окрестности. Заодно обсуждали, где наву предстоит петь, если сойдутся в цене…
— А покажи-ка мне угодья Вилья поближе? Давай пролетим над трактом от дома Лембы до ярмарки? — попросил нав.
Посчитает ли Нельмара это вторым вопросом? Не посчитал. Плавно паря над побережьем, Ромига спрашивал названия, старательно запоминал все заливы, мысы и острова. Хранитель знаний был щедр, или попросту не считал эту информацию чем-то стоящим.
Добрались до Высокого мыса: вот и черепа на кольях, а вот пара чёрных зверей с аппетитом грызёт кости. Мудрый скрипнул зубами и тихо помянул щуров.
— Мудрый Нельмара, скажи, а могут ли стихии показать нам не то, что есть сейчас, а то, что было день или два назад?
— Нет, только сей миг. Искусный колдун способен пробудить тени прошлого, но не на расстоянии — на месте, и столь ясными они не будут. Если хочешь научиться этим заклятьям, задай мне вопрос, Нимрин.
Заманчиво, однако…
— Понял. Ладно, пока двигаемся дальше.
На месте побоища Вильяры с беглецами тоже пировали звери, только белые. Нельмара ругнулся уже в полный голос.
— Мудрая Вильяра, прости за непрошенный совет, но не поручишь ли ты охотникам своего клана очистить тракт от мертвечины и разогнать зверьё?
— Я непременно им это поручу, как только мы успокоим стихии. Звери уже пришли, мёртвым не больно, а рисковать живыми я не вижу нужды.
Ответ колдуньи прозвучал довольно сердито. Нельмара тяжело вздохнул, но возражать не стал.
Лишь после этого обмена репликами нав обратил внимание, что Вильяра, Латира и Наритьяра давно уже беседуют в сторонке о чём-то своём. Похоже, хранитель знаний набросил на себя и Ромигу что-то вроде «шатра тишины» или «интимного полога», причём двустороннего. В пещере было слишком много незнакомой магии, чтобы заметить отдельное заклятье, но что произошло с вниманием нава? Хорошо, если он сам увлёкся и отвлёкся, а не увлекли и отвлекли. В любом случае, у Ромиги возникло неприятное ощущение, что с ним ведут какую-то не слишком честную игру. Понять бы скорее, где подвох? Ромига вспомнил, как одни челы выменивали у других золотой песок на бусы, и обе стороны были уверены, что дурят партнёров по сделке, отдавая бросовый товар за нечто ценное. Но бывал и худший вариант, когда одна сторона вроде бы получала, по обещанию другой, всё желаемое, да ничем не могла воспользоваться: мёртвым блага не нужны… Предчувствие или приступ подозрительности?
— Полетели дальше, о мудрый!
Нав досмотрел остаток пути от Высокого мыса до Ярмарки, дослушал пояснения Нельмары и всё запомнил. Это не помешало одновременно послать зов Вильяре: ей Ромига доверял больше, чем кому бы то ни было из присутствующих. Хорошо, что безмолвная речь — уже не «обухом по голове», как в начале, а лёгкая ломота в висках, ерундовая плата за возможность посекретничать в любое время, в любом месте. «Мудрая Вильяра, я почему-то вообще не расслышал, о чём вы здесь втроём говорили. У вас с Латирой всё в порядке?»
«Прости, Нимрин, я забыла тебя предупредить! Зала Совета зачарована так, чтобы собирать внимание на собеседнике и не отвлекаться на галдёж вокруг. Не беспокойся! Мы с Наритьярой замечательно общаемся, он поведал нам много любопытного. Я тебе обязательно перескажу, и Латира дополнит, если я упущу нечто важное. А ты, если захочешь, тоже поделишься с нами, что вы так горячо обсуждали с хранителем знаний?»
«Ладно, договорились.»
Итак, нав не сам собой ушами прохлопал: воздействие имело место. Однако не целенаправленное! Для всех, кроме чужака — привычное, само собой разумеющееся. Закладывался ли тот, кто назначал место встречи, на особое свойство залы? Рассчитывал ли, что один из гостей об этом свойстве не знает? Маловероятно. Отпустило ли Ромигу ощущение подвоха? Увы, нет. Даром, что теперь, прилагая чуточку
