Атол завопил:
– Сарва, стой! Не подъезжай ближе! Вели своим людям отступить. Вели сейчас же, или меня убьют!
Вожак разбойников остановил своего коня, и его раскрашенное лицо нахмурилось. Стало быть, эти бандиты, эти дикие пикты, служат Атолу. Но как же этот молокосос сумел так быстро привести их сюда? Этого Клив не мог понять. Между тем вожак отрицательно затряс головой – похоже, ему не хотелось отступать, – и тут Атол, почувствовав, что нож Клива начал погружаться глубже, истошно завопил:
– Нет, нет! Назад! Уходи!
Сарва медленно поднял руку. Разбойники, скакавшие вслед за ним, остановились, затем окружили его и стали совещаться.
– Чего мы ждем? – воскликнул Меррик. – Давайте ударим по ним и перебьем эту шваль.
Но тут он вдруг вспомнил, что прижимает к себе Кири. Девочка уткнулась лицом ему в бок.
– Ох нет, я вовсе не это хотел сказать. Кири, золотце мое, мы не будем драться. Смотри, твой отец уже все уладил.
– Отец всегда все улаживает, – сказала Кири, выглядывая из-под мышки Меррика. – Отец, кто эти люди?
– Скоро они уедут. Мое сокровище, и тогда мы выясним, кто они и откуда тут взялись, – ответил Клив, а потом, понизив голос, шепнул Атолу на ухо:
– Что-то уж очень быстро они появились, братец, и, судя по их виду, явно собирались всех нас убить. Молись, чтобы этот бандит Сарва послушал тебя, Атол, иначе тебе не уйти отсюда живым. Ну как, нравится тебе, как в твою плоть входит холодное железо? – Кончик ножа вонзился еще глубже. Окаменевший от ужаса Атол застонал.
Разбойники вдруг рассыпались и быстро скрылись за тремя невысокими холмами, грудами валунов и серой завесой тумана.
Клив убрал свой нож от груди Атола, спокойно вложил его в ножны, потом схватил Атола за грудки, поднял его и швырнул на землю. Потом он соскочил с коня и встал над ним, глядя на своего младшего брата сверху вниз.
– Встань, трус, и перестань скулить.
– Ах вот оно что, – сказала Чесса, остановив свою кобылу в одном футе от Атола. – Значит, это было твоих рук дело?! Ты хотел перебить нас всех. ТЫ ХОТЕЛ УБИТЬ КЛИВА, УБИТЬ КИРИ! – Тут ее голос поднялся почти до визга. Она мигом соскочила с кобылы, выхватила из-за пояса нож и коршуном бросилась на Атола. Клив едва успел остановить ее.
– Нет, Чесса, нет! Я не хочу, чтобы его подлая кровь запятнала твои руки. Ни с Кири, ни со мной ничего не случилось. Все закончилось благополучно. Считай, что Атол – это второй Рагнор Йоркский, еще один несчастный дурак, только и всего. Ты же не хотела убивать Рагнора, ты просто хотела, чтобы он держался от тебя подальше.
– Он подверг тебя и Кири смертельной опасности, – задыхаясь, проговорила Чесса, вся еще во власти дикой ярости.
Клив взял ее за плечи и тряхнул.
– Чесса, Чесса, опомнись, успокойся. – Он наклонился, крепко поцеловал ее в губы и прижал к своей груди.
Кири повернулась к Игмалу, который ехал бок о бок с Мерриком, и сказала:
– Чесса никому не позволяет обижать меня и моего отца. Она тогда так разъяряется, что глаза у нее становятся красными, как горящие уголья. Однажды я видела, как она набросилась на одного плохого человека, который хотел обидеть другого человека, который ей нравился. Она очень хорошая, но, когда она выходила замуж за моего отца, я не знала точно, хочу я этого или нет. Ведь мы с ним и до нее хорошо жили. – Кири тяжело вздохнула. – Но с ней наша жизнь стала куда интереснее и, по-моему, отец считает ее просто чудом. Но она не моя настоящая мама.
Игмал понимающе кивнул:
– Она достойная жена викинга. Она сильная, гордая и очень любит твоего отца – я в таких вещах хорошо разбираюсь. Тебе здорово повезло с мачехой, Кири.
Клив нагнулся и помог Атолу встать на ноги – Ты порезал меня, у меня идет кровь! Эта потуга на благородное негодование вызвала у Клива презрительную улыбку.
– Удивительно, до чего он напоминает мне этого поганца Рагнора. Такое же ничтожество и такой же нытик. – Размахнувшись, он впечатал свой кулак в челюсть Атола и от души пожалел, что при этом не раздался хруст. Было бы совсем неплохо сломать этому маленькому ублюдку челюсть.
– Жаль, – коротко выразил свои чувства Меррик. – Сломанная челюсть пошла бы ему на пользу: ему бы казалось, что каждое произнесенное слово убивает его, и в конце концов он, может быть, умер бы голодной смертью. Жаль, что у тебя не получилось, Клив, но я видел, что ты старался. – Меррик усмехнулся. – О боги, я пять лет учил тебя, как надо драться, но так и не смог привить тебе вкус к убийству врагов. И все же ты хорошо ему врезал, и, полагаю, тебе это понравилось.
– Да, мне это понравилось, – подтвердил Клив и ударил Атола кулаком в живот, отчего тот согнулся пополам. Клив примерился и пнул его в зад. Атол пролетел несколько футов и ничком растянулся на каменистой земле. Тогда Клив повернулся к Игмалу и остальным людям Варрика и сказал:
– Мы отвезем его обратно в крепость. Пусть Варрик решает, что с ним делать. Я не хочу, чтобы кто-либо из вас или моя жена пачкал руки его кровью. Игмал, ты со мной согласен?
Игмал опустил взгляд на Атола, который лежал на боку, подтянув колени к груди и держась руками за живот. Лицо пикта выражало печаль, но не удивление.
– Я видел, как он вышел из чрева матери, здоровый, кричащий во все горло, готовый к жизни. Я наблюдал за тем, как он рос. Он вырос высоким. Высоким, но не прямым. В его сердце образовалась тьма, нехороший, черный угол, хотя откуда в нем эта чернота, я не понимаю. Я следил за ним, Клив, следил с той самой минуты, как появился ты, и видел, как в нем растет страх, ибо он знал, что теперь потеряет все, что считал своим. А потом я заметил, что он строит планы, заметил овладевшую им ненависть и решимость. Сегодня он попытался убить тебя, своего брата, убить твоих женщин и эту маленькую девочку, которая так здорово умеет меня смешить. Он опозорил всех нас.
Не сказав больше ни единого слова, Игмал вытащил свой короткий, узкий нож, соскочил с коня и нагнулся над Атолом. Клив едва успел удержать его руку, целившуюся Атолу прямо в сердце.
– Нет, Игмал, не надо. Это дело Варрика. Пусть он решает его судьбу. Ты говорил о позоре. Но это не твой позор, а позор моей семьи. Поэтому наш долг – отвезти его к Варрику.
– Как хочешь, Клив, – коротко сказал Игмал и, выпрямившись, убрал нож обратно в ножны. – Когда-нибудь ты будешь здесь хозяином. – С этими словами он повернулся и плюнул на валяющегося на земле Атола. – Клив спас твою жизнь. Ты пытался убить его, а он спас тебя. Спас от своей жены и от меня. – Он еще раз плюнул на Атола, повернулся к нему спиной и знаком приказал своим людям садиться на лошадей.
– Игмал, – позвала Кири.
Страшный пикт посмотрел на девочку и улыбнулся ей своей свирепой улыбкой, показав блестящие белые зубы:
