голос. — Изволите?
— Я хочу купить два билета на матч «Звезды» в пятый сектор, — сказал я заученный пароль.
На другом конце провода повисла небольшая пауза.
— В данный момент билетов в пятый сектор нет, но я поставлю вас в лист ожидания. Мы сможем связаться с вами по этому номеру?
— Да… Когда ждать звонка?
Но девушка уже отключилась, оставив меня в полном неведении. Вот и поговорили, блин. Я спрятал лицо в ладонях. Черт, хоть в Аудиториум обращайся. У них были образцы крови каждого выпускника, и по ним с помощью особого ритуала можно было найти пропавшего. Но это слишком долгая бюрократия. Пока пробьешься, пока получишь разрешение… Даже если действовать через цесаревну, на это уйдут не часы — дни. А этого времени у меня не было. Я чувствовал, что должен торопиться.
— Хотя стоп, — я оторвал ладони от лица и уставился в потолок.
В мусорной корзине в кабинете Столыпина были грязные платки. Если это была кровь, пусть и засохшая… Все равно это материал для работы. Только как провести ритуал? В Аудиториуме рядовых студентов такому не учили. Это история про артефактологию, да и то для избранных. Я об этом ритуале узнал и вовсе случайно, как и о том, что Аудиториум до сих пор хранил фиалы с кровью всех выпускников.
Я вскочил из-за стола и вылетел в коридор. По дороге столкнулся с Йованой — служанка вскрикнула от неожиданности.
— Господь милостивый! Ваше сиятельство, что стряслось?
— О! Йована, принеси ко мне в кабинет несколько бутылок минералки «Князь Милош» и какую-нибудь емкость. Миску или тазик. Что-нибудь с дном пошире.
Женщина очень странно на меня посмотрела, но не посмела спрашивать. Хотя вопрос «Какого черта?» явственно читался в ее глазах.
— Конечно, ваше сиятельство. Пять минут, дойду до кухни.
А я уже летел дальше, в кабинет Столыпина.
Не знаю, что обо мне подумали Никита и Вера, когда я ворвался в кабинет и бросился прямиком к мусорной корзине. Девушка едва не выронила планшет от неожиданности.
— Ваше сиятельство, вам помочь?
— Не нужно, спасибо.
— А что вы ищете?
— Да так… Появилась одна идея. Потом скажу. Может еще и не сработает.
Я вытащил две грязные салфетки и, держа их двумя пальцами, вышел из кабинета, оставив своих секретарей в еще большем недоумении. Впрочем, они уже наверняка привыкли к тому, что их наниматель был несколько эксцентричным человеком.
Вернувшись к себе, я бросил на стол салфетки. Нет, все же кровь. И больше некому было кровоточить в кабинете Столыпина. Я решил попробовать провести ритуал, используя родовую силу. Усилю действие минералкой, она сработает как проводник и источник дополнительной энергии. А работать буду… Ну, тогда, в Земуне, когда я сунул в стакан с «Милошем» сорванную брошь Куффнера, ведь получилось. Значит, можно попытаться и сейчас.
В дверь постучали.
— Ваше сиятельство, я принесла то, что вы просили.
— Заходи.
Йована боком протиснулась в дверь. У нее в руках был медный таз, в каком обычно варили варенье, а в нем лежали три запотевшие бутылки с минералкой.
— Спасибо, Йована, — я взял у нее ношу. — Только, прошу, пока не распространяйтесь.
— Будете использовать… Благодать, да?
Ну, технически это не Благодать, но вдаваться в подробности я не стал.
— Да.
— Скажу, чтобы вас никто не беспокоил.
— Спасибо, — я закрыл за ней дверь, на всякий случай запер ее изнутри.
Сконцентрироваться сейчас будет не очень просто, но надо. Я поставил таз на стол, вылил туда две полные бутылки, третью осушил наполовину и оставил на столе. Может, еще пригодится. И снова уставился на салфетки. Лучше всего, наверное, поместить их в воду и туда же погрузить руки, как я делал прежде…
Я опять делал все по наитию, надеясь лишь на то, что вывезу ситуацию на голом энтузиазме и чистой силе. Найти бы себе наставника по родовой магии! Великий князь Михаил, хоть и был спецом по этой части, но не успел рассказать всего. И сейчас я ощущал себя неучем: такой потенциал в моих руках, а я забиваю гвозди микроскопом.
— Ну… Начнем.
Я положил окровавленные салфетки в воду и погрузил руки. Сконцентрировался на силе, обратил взор внутрь себя. Это было немного похоже на медитацию. Первое — почувствовать два разных потока силы до такой степени, чтобы это даже визуализировалось в картинку и ощущалось иначе.
Благодать почему-то всегда рисовалась мне яркой оранжевой. Живой, быстрой, пульсирующей. А вот родовая сила была грязно-серой с искорками. Она текла медленно и величаво и ощущалась неповоротливой. Но это в спокойном состоянии. Если ее вывести из себя, могла подняться такая буря, что потом живого места не останется.
Я выделил поток родовой силы и вошел в него. Теперь самое важное — установить диалог с Родом. Великий князь говорил, что Род все слышит и может отвечать. Но не всегда готов помочь, так что запрос нужно аргументировать.
Я представил, что подставляю руки под этот величественный поток древней силы и обратился к роду.
«Помоги найти моего помощника. Он верен мне и попал в беду, защищая меня. Теперь я должен защитить его».
Сила не ответила. Я чувствовал, как прохлада проходит сквозь мои руки, но она не наполняла их. Пока что.
«Помоги!» — почти крикнул я. — «Или верность для тебя ничего не значит?»
Внезапно у меня перед глазами все померкло, а под ложечкой засосало. Меня словно вырвали из собственного тела, и я провалился неведомо куда. Очень странное ощущение, как бывает, когда несешься на полной скорости по дороге и неожиданно подпрыгиваешь на кочке — вот этот миг.
А затем тьма начала понемногу отступать, и я понял, что очутился в каком-то другом… пространстве?
Не уверен, что оно существовало наяву, но великий князь говорил, что Род существует вне времени и места. Судя по всему, это было оно. Сосредоточие Рода.
Все вокруг было серым. Бледно-серый туман, да и сам я оказался полупрозрачным серым духом, который лишь выглядел подобно человеку. Я не шел — летел к рассеивавшемуся туману, из которого вырастало дерево.
Это древо было больным — я отчетливо чувствовал это. Искореженные ветви, жухлые листья. Оно едва жило, и вокруг него роились такие же серые духи, не имея возможности вскарабкаться по древу наверх.
— Эй! — Позвал я их, но они даже не обернулись. Все их внимание было обращено на древо, и они постоянно пытались забраться по нему, но не могли.
Над древом висел шар, который напоминал бы солнце, не будь он темным. То, что должно было дарить свет,
