О жертвах с одной стороны уже говорилось. А велики ли были жертвы с другой стороны? Оказывается, среди «оборонявшихся» было только два погибших: уже известный нам рядовой Николай Ситников и видеоинженер Сергей Красильников[2152]. Как погиб Н. Ситников мы знаем. А как погиб С. Красильников? «Был убит», пишет С. Чарный, выстрелом «из толпы»[2153].
Между тем опубликованные материалы официального расследования свидетельствуют, что «толпа» к этой смерти не имела никакого отношения.
«Видеоинженер, – утверждает М. М. Мусин, – был убит глубоко внутри здания АСК-3, за углом коридора, в глухой комнате (документировано видеоматериалами и данными экспертизы) рядом с командным пунктом Голубца», куда не могла долететь с улицы даже шальная пуля. «Нам, – пишет М. М. Мусин, – удалось получить и заключение трассологической экспертизы. Последней точно установлено, что он никак не мог быть убит выстрелами с улицы, стрелял кто-то свой, убийца находился на 2-м этаже корпуса АСК-3 и стрелял практически в упор»[2154].
А вот свидетельство журналиста «Комсомольской правды» Р. Сафронова: «Уже позже, через 2 месяца, на допросе в прокуратуре, я узнал, что он (Красильников – А.О.) был убит спецназовцем отряда МВД «Витязь». Все было налицо – протокол допроса. Рисунок траектории полета пули»[2155].
Позднее следствие установило, что «3 октября Красильников С. Н. находился на своем рабочем месте в кабинете № 1276 на первом этаже АСК-3. После взрывов и начала стрельбы вышел из кабинета» и тут же «в нише, где расположена дверь, получил сквозное огнестрельное ранение головы, от которого на месте скончался»[2156].
На следствии «свидетельница, работавшая в тот вечер вместе с погибшим», сообщила, что она вышла из этого же кабинета почти сразу же за С. Красильниковым и увидела его лежащим на полу в луже крови «ногами наружу»[2157].
«Начальник смены отдела оперативных информационных программ телецентра» показал на следствии, что когда «ему сообщили» о произошедшем, он «побежал вниз», «увидел на полу тело» и бросился к нему «для оказания помощи». Но его остановил «окрик» «от главного входа: «Назад! Иначе стреляю!». «Уйдя в медпункт», начальник смены «пытался вызвать «скорую помощь», а затем «надев белый халат», снова попытался «подойти к Красильникову», но «его снова не подпустили»[2158].
Следствие установило, что «выстрел, которым был убит пострадавший, был произведен вдоль коридора от холла центрального входа в здание, где находились защищавшие телецентр военнослужащие внутренних войск и сотрудники МВД. Снаружи здания, где были демонстранты и члены военизированных формирований Верховного Совета, в Красильникова ни прицельным выстрелом, ни рикошетом попасть было невозможно»[2159]. Это позволило сделать вывод, что «Красильников был убит не сторонниками Верховного Совета», а «сотрудниками МВД или военнослужащими»[2160].
Итак, никакого штурма телецентра не было, а была хладнокровно спланированная кровавая бойня.
Повторяя опровергнутую следствием ложь, будто бы пришедшей в «Останкино» «толпе» удалось ворваться в телецентр[2161], С. Чарный в полном противоречии с этим пишет, что все убитые и раненые со стороны «штурмующих» стали жертвами «перекрестного огня» на площади «перед АСК»[2162].
Особенно «отличились», пишет М. М. Мусин, четыре автоматчика спецназа, стрелявшие «с крыши телецентра»[2163]. Трупы, во время расстрела практически не вывозили, не успевали отправлять в больницу даже раненых. В связи с этим, как писал М. М. Мусин, «требует отдельного расследования вопрос о том, кто и куда вывез утром и днем 4-го октября трупы из рощи»[2164].
Кровавой бойней в Останкино руководили два человека: генерал-майор милиции Павел Васильевич Голубец и подполковник Сергей Иванович Лысюк. Первый получил за это чин генерал-лейтенанта и орден «За личное мужество», второй чин полковника и звезду «Героя России»[2165].
«Общее настроение участников похода к телецентру выразила, наверное, молодая женщина, сказавшая: „Надо было туда пойти, чтобы все это увидеть и никогда не простить“»[2166].
Глава 6. Кремль готовится к штурму
По ту сторону баррикад
«Утром, – вспоминал Б. Н. Ельцин, имея в виду 3 октября, – я приехал на работу в Кремль. Хотя был выходной, в 10.00 собрал совещание с руководителями Кабинета министров»[2167].
Что же заставило его в воскресный день появиться в Москве? И о чем он совещался в этот день с «руководителями Кабинета министров»? На эти вопросы в воспоминаниях Б. Н. Ельцина мы находим лишь общий ответ: «Обсуждали текущие дела»[2168].
Одним из важнейших «текущих дел», несомненно, был вопрос о парламенте. Тем более, что «4 октября кончался срок ультиматума». Однако, писал Борис Николаевич: «…В этот момент мы не стали обсуждать силовые варианты решения конфликта»[2169].
Из этого явствует, что вопрос о судьбе парламента на этом совещании все-таки рассматривался, не рассматривались лишь «силовые варианты решения конфликта». Объясняя это, Борис Николаевич уточнял: «По-прежнему надеялись на возобновление переговоров»[2170].
Весьма скуп в описании утреннего совещания правительства и присутствовавший на нем Е. Т. Гайдар: «В воскресенье, 3 октября, утром – совещание у Президента. Присутствуют В. Черномырдин, С. Филатов, В. Шумейко, О. Лобов, С. Шахрай, П. Грачев, В. Ерин, еще несколько человек. Обсуждаем итоги посещения регионов, откуда многие только что вернулись. Разговор довольно спокойный. Примерное резюме: пока контроль над основными федеральными структурами сохранен, масштабных акций неповиновения, беспорядков в регионах не предвидится, региональные власти лойяльны, выборы проведут»[2171].
Получается, что в тот день Б. Н. Ельцина занимал не столько вопрос о том, как выйти из конфликта с парламентом, сколько о том, как провести назначенные им на декабрь выборы в Федеральное собрание.
Непонятно только, для чего тогда потребовалось так экстренно собирать правительство в воскресенье. Неужели с этим вопросом нельзя было подождать до понедельника?
«Ситуация в Москве, – подчеркивал Е. Т. Гайдар, – конкретно не обсуждается». Этим самым он тоже признавал, что вопрос «о ситуации в Москве» рассматривался, но в общем виде. «Информацией о том, что оппозиция именно на сегодня запланировала переход к активным действиям, – отмечал Е. Т. Гайдар , – Министерство безопасности или не владеет, или решило с Президентом не делиться»[2172].
Последние слова явно рассчитаны на несведущих людей. О том, что именно на 3 октября сторонники парламента запланировали переход к активным действиям и с этой целью назначили Всенародное вече было известно всей Москве. Поэтому и то, что Б. Н. Ельцин не вынес данный вопрос на рассмотрение этого, несомненно чрезвыйчайного совещания, и то, что к нему не проявили никакого интереса участники совещания, звучит подозрительно.
Объяснение этого мы находим в книге «Эпоха Ельцина». Оказывается, заседание правительства было очень непродолжительным. Уже «в 11 часов» в том же самом кабинете началось другое – «рабочее совещание», в котором принимали участие П. С. Грачев, В. Ф. Ерин, А. В. Коржаков, С. А. Филатов и В. С. Черномырдин и которое было специально посвящено «обстановке вокруг «Белого дома»[2173].
Что конкретно обсужалось на этом совещании, мы не знаем. И Б. Н. Ельцин, и А. В. Коржаков, и С. А. Филатов предпочли в своих воспоминаниях обойти этот вопрос стороной. Более того, когда во время беседы с С. А. Филатовым я специально поинтересовался на сей счет, Сергей Александрович сделал удивленные глаза и заявил, что никакого совещания утром 3 октября в Кремле не было. А когда я напомнил, что оно фигурирует в книге «Эпоха Ельцина», пожаловался на память[2174].
«Рабочее совещание» было скоротечным. По всей видимости, Б. Н. Ельцин заслушал текущую информацию, связанную с «Белым домом», и отдал соответствующие распоряжения. О том, что это были за распоряжения, мы можем судить на основании воспоминаний А. В. Руцкого. Уже в 11.30 он получил информацию, что в Кремле принято решение покончить с парламентом в течение ближайших суток[2175].
«После совещания, – писал Б. Н. Ельцин, – поработав с документами, я уехал домой»[2176]. Из уже упоминавшейся книги «Эпоха Ельцина» видно, что Кремль Борис Николаевич покинул в 12 часов[2177].
