– Разрешаю. Ну?..
– Утираем слезы и идем работать.
На прощание мы все равно целуемся, совсем не по-дружески. Но это ведь на прощание. Нам сейчас можно…
Сбросить автомобиль на орбиту – это нетривиальная инженерная задача. На грузовиках такого класса нет системы откачки воздуха из трюма, она там просто не нужна. И когда Дана приоткроет аппарель, в трюме начнется торнадо. Поэтому Борисыч наспех крепит машину и погрузчик, которым он меня отсюда вытолкнет, а я тем временем сливаю жидкость из системы охлаждения, чтобы вдруг не разорвало. Чего-нибудь все равно порвет где-нибудь. Но чем Машка конструктивно хороша: что ее не убивает, то делает сильнее. Для полета в атмосфере я машинку как следует подготовил, а после космического учту недоработки и все исправлю.
Борисыч лезет в погрузчик и пристегивается, я кое-как забираюсь на откинутые передние сиденья машины поперек – в скафандре иначе не получится – и растопыриваюсь там покрепче.
– Сообщение отправлено, принято и понято, – слышу голос Даны. – Открываю. Держитесь, ребята.
Пошла аппарель, пошел воздух, машину начинает трясти, я вижу в приоткрывшуюся щель голубую-голубую, ничуть не хуже Земли, базовую планету корпорации, а потом у меня стекла покрываются наглухо изморозью – и все, шоу окончено.
– Отстегиваю. – Это Борисыч. – Так… Готово. Внимание, сейчас толкну.
– Ты погрузчик не забыл привязать? – Это Дана. – Сам смотри не улети!
– Я его возьму на борт, конечно, но внизу ему не обрадуются… Да и надоело мне спасать этого старпера. Сколько можно, право слово.
– Вот ты язва. Толкаю!
– Поехали…
Чувствую движение. А потом тело становится легче, легче… Я в свободном полете. Если все будет нормально, нам с Машей болтаться тут больше часа, пока за нами подгонят корабль снизу, успеем совершить полный виток, прямо как первый космонавт. Только он в илюминатор смотрел, а я сейчас монитор включу. На мониторе еще лучше видно.
Страшновато мне, честно говоря. Вроде в машине, а не водитель, так, чемодан. Ничего от меня не зависит.
– Удачи, Алекс.
– Прощайте.
И тишина мертвая. И я окончательно, совершенно один. И голубая планета подо мной, и нравственный закон во мне, а звездного неба не видать.
Протягиваю руку, нажимаю кнопку, на корме раздается сухой треск. Ох, как я боялся, что откажет система, что реактор сдохнет, что еще чего-нибудь сломается…
– Шесть ноль пятый, вижу тебя, давай пеленг каждую минуту.
– Понял.
Человек на орбите в автомобиле заметнее, чем просто в скафандре, – раза примерно в два. То есть в два раза больше, чем никак. Но если он ежеминутно дает сильнейший разряд, его видно очень хорошо. Все шансы, что за ним прилетят.
И это, знаете, мотивирует. Сначала у нас все отняли, теперь мы сами все продули, но именно сейчас, болтаясь в безвоздушном пространстве один как перст, в этой вселенской безнадеге я вижу какой-то просвет. Друг меня предал, а я его – нет. А подруга родину предала, но не предала меня. Парня я убил ни в чем не виноватого, чтобы спасти тех, кого бескорыстно люблю. Ну и кто я после этого?..
Нажимаю кнопку, даю разряд.
– Шесть ноль пятый, спасибо. Уже идут к тебе, держись там.
Как ни странно, я после этого далеко еще не конченный тип.
Сказано: держись там, – буду держаться.
И мы пока не проиграли.
И вообще, если у человека в наше хреновое время есть красная машина и черный пистолет, это как минимум сильно повышает настроение.
А значит, повышает шансы.
И вовсе я не один. Чего это я один? Нас тут целых трое. Мы с Машкой и Тошкой еще себя покажем.
И, надеюсь, понравимся одной милой девушке.
Борис Долинго
Пока я помню
Девушка в черной униформе сама была черной и вдобавок толстой.
Пошивалов подумал: «Негритянка», но тут же с иронией поправил себя: «Афроамериканка, не вздумай вслух иначе сказать!»
Ему вспомнился фильм «Брат-2» и то, что когда-то в школе он считал, будто неграм в США плохо живется. Пошивалов улыбнулся, глядя на таможенницу.
Толстая таможенница тоже заученно улыбнулась, но глаза ее оставались холодными и настороженными: к приезжим в США давно относились с повышенным вниманием.
– У вас все вещи с собой, так мало? – поинтересовалась таможенница.
Пошивалов снова улыбнулся:
– Люблю путешествовать налегке. И разве это проступок – мало багажа?
Эбеновая жрица американской таможни чуть прищурилась:
– Вы не первый раз в США?
– Пока первый, но я прекрасно вас понимаю. Я видел по телевизору, что сейчас здесь досматривают всех. Угроза терроризма! Увы, у вас, как и у нас, пытаются бороться со следствием, а не с причинами…
Он подивился сам себе – своему беглому английскому: система обучения языкам у его наставников работала здорово. Кроме того, его научили легко ориентироваться во многих местах, где он ранее ни разу и не бывал.
– Откуда так хорошо знаете язык? – В голосе таможенницы скользнул человеческий интерес.
– Мне иностранные языки для работы необходимы, – сообщил Федор. – Вот и учу.
Таможенница кривовато усмехнулась жирными лиловыми губами, шлепнула штамп в паспорт и протянула документы Пошивалову:
– Желаю приятно провести время в Америке!
Произнесла – словно сплюнула…
Желательно было подождать, пока пассажиры его рейса рассосутся. Федор послонялся по холлу, постоял у нескольких справочных дисплеев, купил NY Gerald и только затем вышел из здания терминала.
Обещали, что в Нью-Йорке тепло, но погода, как часто случается, наплевала на прогнозы синоптиков: не так давно шел дождь, и температура не радовала: максимум градусов пять-шесть тепла, если по привычным «цельсиям». Правда, пока было рано – всего семь утра, и могло потеплеть.
Времени имелось вдоволь, и Федор прошелся под нависающим козырьком мимо плотного ряда припаркованных автомобилей. Со стороны могло показаться, что прогуливается никуда не спешащий менеджер средней руки, вернувшийся из отпуска или из необременительной командировки.
Если за ним кто-то и следил в аэропорту, то сейчас слежка в пределах визуального контакта отсутствовала. «Нет-нет, – сказал сам себе Федор, – никто не может знать, что я приехал. Ни-кто! Даже Антон, и тот ничего не знает, я должен его сам найти».
При воспоминании об Антоне и от предвкушения встречи на душе потеплело. Он остановился, бросил взгляд на мутно-серое небо, одновременно лишний раз прощупывая людей, высыпающихся из дверей ближайшего терминала и ныряющих внутрь. Все спокойно – и сам он спокоен. И он увидится со старым другом!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
