— Ты сегодня красавица.
— Да и ты ничего, — не осталась в долгу Бранка. — Ни у кого такой рухляди нету, кроме как у тебя.
Месяц назад Олег смертельно обиделся бы за ковбойку и джинсы. Но слово «рухлядь» в горском диалекте означало просто «вещи». И точно — едва ли кто-то придёт ещё на здешнюю ярмарку в двухсотдолларовых «леерах» и американской же рубашке. Успех обеспечен!
— Я тебе подарок куплю, — неожиданно для самого себя сказал Олег. — Сегодня же куплю.
— Не. Сей день не купить, — покачала головой Бранка. — Одно завтра, а сей день, как доберёмся, торг уж сложится. По крупному, зерном да другим припасом, торговать, право, будут дотемна, а то и в ночь. Да ты ведь не зерном дарить будешь?
— Я придумаю, что купить, — пообещал Олег. И подумал, что дома он бы позвал девчонку в «забегаловку». И в кино позвал бы. И ещё — что он вернётся домой (а как же, не может не вернуться!), а Бранку — Бранку больше никогда не увидит. Между ними будут не километры, не континенты, а непредставимые расстояния — чудовищные и холодные.
«Что это? — удивился Олег. — Я... НЕ ХОЧУ домой?!»
Он прислушался к своим ощущениям. Нет, домой он хотел, пусть и ослабела тоска. Очень хотел. Вот сейчас опять представил себе маму, отца — и всё скрутилось в груди. Но он НЕ ХОТЕЛ расставаться с Бранкой. Это было упорное и идиотское желание, доходившее до того, что Олег решил предложить ей вместе отправиться на Землю. Но вместо этого спросил:
— А Гостимир где?
— Й-ой, надоел больше капусты квашеной, — скривилась Бранка. — Шага не отходит. Это Гоймир его притравил, точно... Да, не спросила я — у тебя-то, Вольг, братья-сёстры есть ли?
— Никого, — покачал головой Олег. — Я один. У нас много семей по одному ребёнку.
Сказал — и стало смешно. «Ребёнок»! Олег улыбнулся; Бранка тут же спросила:
— Что ты?
— На тебя смотрю, — соврал Олег. Или честно сказал? Смотреть на Бранку было здорово, это тоже вызывало неожиданную улыбку.
Слившиеся обозы тронулись дальше вместе. Бранка решительно сказала:
— С тобой буду.
— Ага, — кивнул Олег, сам себе удивляясь. Несколько дней он даже спать укладывался на другом от Бранки конце лагеря, все силы прилагал, чтобы случайно не встретиться во время переходов или отдыха дневного... а вот она подъехала — и он даже попытки не сделал разойтись в стороны. Послал коня рядом, словно так и надо. А надо-то отъехать подальше и думать о ней поменьше, смотреть на неё поменьше, не то что говорить, потому что с каждым сказанным словом — всё крепче и крепче становятся невидимые, но физически ощутимые нити между ним и этой девчонкой-дикаркой — нити, первая из которых протянулась, когда он вытащил её из подпола в залитой кровью комнате лесного логовища... Страшные нити, потому что Гоймир — его друг, который прикрепил им самим нарисованный портрет этой девчонки на борту коча.
— Й-ой, буду сей час! — оживлённо сказала Бранка. — Там вон вижу — трёхродная моя, перевидеться надо! — и она направила коня в сторону. Олег проводил её бездумным взглядом — и пошевелился в седле лишь когда кто-то прочёл рядом, за плечом:
— Isot, ma drue, Isot, m'amie,
En vos ma mort, en vos ma vie!.. [37]
Звуки французской речи так удивили Олега, что несколько секунд он таращился, не понимая, кто перед ним, в лицо подъехавшего Йерик-ки. А тот, чему-то улыбаясь, спросил:
— Парлэ ву франсэ, нэ спа, Вольг? [38]
— Жэ парль...[39] — машинально ответил Олег и вдруг рассердился: — Какого чёрта ты взялся читать мне «Тристана и Изольду»?! Мы их проходили в школе год назад!
— Значит, прошли мимо[40], — негромко ответил Йерикка и оживлённо-беспечным голосом продолжил: — ну вот, скоро уже будем на месте! Сами доехали — и Бранку довезли в целости, как Гоймир просил.
* * *
Ярмарочная долина до странности напомнила Олегу тамбовский рынок в среду или воскресенье. Площадью побольше, но народу тут кучковалось примерно столько же. Солнце уже подходило к горизонту, чтобы почти сразу начать новое восхождение на небо, чётче обозначились звёзды и нависло Око Ночи. Но ярмарка не утихала — её шум слышался ещё до того, как обозы Рысей и Коней выбрались на гребень холма, за которым начинался спуск. Ряды телег, балаганы, сотни людей — всё это придавало долине внизу ещё и вид цыганского табора.
Здесь, на перевале, в ряд стояли врытые в землю статуи славянских божеств — словно шеренга воинов-часовых, охраняющих спуск.
Обозы остановились. Всадники спешились, те, кто сидел на телегах, соскочили наземь. Вместе со всеми Олег уже привычно вскинул руку в приветствии. Следовало подождать, пока старшие поговорят с могучими родичами живущих на земле людей.
Олег уже знал всех этих богов. Даже тех, о которых не упоминалось в школьном курсе истории — а может, их просто и не было у славян Земли.
Щитоносец Дажьбог с восьмиконечным ломаным крестом-свастикой на щите.
Среброволосый, золотобородый Перун, опершийся на свой грозный тупик, украшенный восьмиконечной звездой-перуникой.
Охранительница ряда и кона Лада, прижимающая к груди четверочастно рассечённый ромб.
Грузная Макошь, подательница благ природы.
Юный красавец Ярила с венком на голове и черепом у широкого пояса.
Суровый, грозный Прав. Бог закона и порядка, справедливого воздаяния за обман и нарушение заветов Рода.
Без-образный и добрый Огонь, живущий среди людей Бог — четверо конечный ломаный крест.
Мудрый Числобог, властитель знаний, со своим знаком из четырёх букв Т.
Безликая Среча с такой же Несречей — все одинаковые, только платки золотой и чёрный; богини счастья и несчастья.
Прекрасная Лель — покровительница чистой любви.
Гордая Купава в платье с узорами-волнами — властительница вод и одновременно — хранительница женского начала природы.
Змей-Велес — бог скотий, царь лесного зверья, стихий, покровитель охотников.
Расправивший могучие крылья пёс — Семаргл-Переплут, без которого не расти в Мире ни придорожной муравке, ни золотистому хлебу.
Супруги Озем и Сумерла — хранители подземных богатств, кладов, рудных жил и пещерных глубин.
Бесстрастная Морана в платье без вышивки, с распущенными волосами. Как удивился Олег, когда узнал, что и её тоже чтут — богиню Смерти! Ему объяснили, что в Моране нет человеческого зла, как нет его в сосущем болоте, в насквозь вымороженном зимнем лесу, в горном камнепаде, что убивают без ненависти, без злобы, без разума...
Настоящее Зло — Чернобог-Кащей. И его тут нет. Не может быть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
