79. Переход ума от видимого к невидимому и переселение от чувственного к сверхчувственному производит в нем забвение всего оставленного позади. Именно так я называю поистине безмолвием и страной безмолвия, и местом, на которое удостоившись взойти, он не спустится снова оттуда, как Моисей, который пробыл на горе сорок дней и столько же ночей, ибо лучше оставаться там и вовсе никогда не возвращаться вниз. Став же с этих пор домом Троицы, ум и сам поселяется в Троице, как бы находясь в самом Царстве Небесном, поддерживаемый, конечно, любовью Божией, которая не позволяет ему упасть.
80. Не только безмолвствующий или находящийся в подчинении, но и игумен и настоятель над многими, и даже исполняющий свое служение должен быть беспечален, то есть совершенно свободен от всяких житейских дел. Ибо, если заботимся [о житейском], оказываемся нарушителями Божественной заповеди, гласящей: Не заботьтесь для души вашей, что вам есть или что пить или во что одеться: всего этого ищут язычники[1658]; а также: Смотрите, чтобы сердца ваши никогда не отягчались объедением и пьянством и заботами житейскими[1659].
81. Тот, у кого разум занят заботой о житейских делах, не свободен, ибо он одержим заботой об этом и порабощен ей, будь эта забота о нем самом или о других. Свободный же от этого не станет заботиться о житейском ни для себя, ни для других, будь то епископ или игумен или служитель. Впрочем, он никогда не будет и праздным и не станет пренебрегать ничем даже самым последним и ничтожным, но, делая и совершая все богоугодно, он сохранится беззаботным по отношению ко всему и в течение всей жизни.
82. Бывает бездеятельная забота, а бывает беззаботная деятельность, как и наоборот — деятельная беззаботность и озабоченная праздность, на что и Господь ясно указал, ибо [с одной стороны] Он сказал: Отец Мой доныне делает, и Я делаю[1660]; а также: Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную[1661], не запрещая работать, но научая нас работе без забот. [С другой стороны], Он также сказал: Кто, заботясь, может прибавить себе роста хотя бы на один локоть?[1662] запрещая бесполезную заботу; а о той, которая бывает для пользы, сказал: И об одежде или пище что заботитесь? Не видите ли полевые лилии и небесных птиц — как [Бог] одних растит, других же питает?[1663] Таким образом, одно запрещая, а другое позволяя, Господь учит нас, как надлежит заботливо работать, оставаясь без забот, и как, будучи беззаботными, не оставлять необходимых дел.
83. Не разрушь свой дом, желая построить дом ближнего: это дело тяжелое и трудноисполнимое; смотри, чтобы не получилось, что ты, взявшись за него, и свой дом разрушил, и дом того [человека] вовсе не сумел построить.
84. Если ты не приобрел совершенное беспристрастие по отношению к житейским вещам и деньгам, не желай, чтобы тебе доверили хозяйственные дела, чтобы не быть плененным ими и, вместо того, чтобы получить награду за служение, быть осужденным как вор и святотатец. Если же настоятель принуждает тебя к этому, веди дело так, будто ты держишь в руках пылающий огонь, и отгоняй прилог помысла исповедью и покаянием, и будешь сохранен невредимым по молитве настоятеля.
85. Кто не стал бесстрастным, тот не только не знает, что такое бесстрастие, но даже не может верить, что существует кто‑либо бесстрастный на земле. Ибо как тот, кто прежде не отверг себя и не истощил с готовностью свою кровь за эту поистине блаженную жизнь, представит, что кто‑либо другой сделал это, чтобы приобрести бесстрастие? Также и тот, кто думает, что имеет Духа Святого, не имея на самом деле ничего, никогда не поверит, слыша о действиях Святого Духа, бывающих в тех, которые имеют Его, что есть кто‑нибудь в этом поколении равный апостолам Христовым и древним святым, находящийся под действием Божественного Духа и движимый Им, или сознательно и ясно пребывающий в видении Его. Ибо каждый по своему собственному состоянию судит о том, что касается ближнего, идет ли речь о добродетели или о пороке.
86. Иное есть бесстрастие души, и иное — бесстрастие тела. Ибо первое освящает тело своим собственным сиянием и светоизлиянием Духа, а второе само по себе не приносит никакой пользы тому, кто приобрел его.
87. Иное есть неподвижность душевных и телесных членов, и иное — приобретение добродетелей. Ибо одно зависит от естества, а другое даже все естественные движения удерживает.
88. Не желать ничего из удовольствий и наслаждений мира не равно стремлению к вечным и невидимым благам: то — одно, а это — другое. Многие презрели первое, немногие же из людей познали второе.
89. Отвращаться от славы человеческой и не искать ее — не то же самое, что прилепляться к славе Божией; велико различие между тем и другим. Ибо первую отвергли многие из тех, кто подвластны прочим страстям, второй же с большим трудом и усилием удостоились немногие.
90. Не одно и то же — довольствоваться бедной одеждой, не желая красивого одеяния, и облечься в свет Божий: то одно, а это — другое. Ибо одежду с легкостью презрели некоторые из уловляемых тысячами похотей, в свет же оделись только те, кто непрестанно ищут его через всякое злострадание, кто сделались сынами света и дня [1664] через исполнение заповедей.
91. Одно — смиреннословие, а другое — смиренномудрие; и одно — смирение, другое — цветок смирения, а иное — плод его; и одно — красота этого плода, другое — сладость этой красоты, а иное по сравнению с этим — действия того плода. И из этого что‑то зависит от нас, другое же — не от нас. От нас — думать, помышлять, рассуждать, говорить и делать все, что ведет нас к смирению; само же святое смирение и прочие свойства его, дарования и действия его — дар Божий, и не от нас. Этого–не удостоится никогда никто, если со всяким усердием не посеет в самом себе семена всего. того, (что находится в его власти].
92. Иное — не раздражаться [в ответ на] бесчестия, оскорбления, искушения и скорби, иное — принимать, их с благодушием, и иное — молиться за делающих нам это, иное же — любить их от души, и другое по сравнению с этим — представлять в уме лицо каждого из них и бесстрастно приветствовать их, как близких друзей, с искренними слезами любви и, конечно, совершенно не находя тогда в душе какого‑либо следа неприязни. Выше же того, о чем мы сказали, когда кто‑либо и в самое время искушений имеет равное и неизменно одинаковое расположение не только к тем, которые явно обижают, изгоняют, осуждают, оскорбляют его, клевещут и плюют на него, но и к тем, кто надевают на себя внешнюю личину дружбы, втайне же совершают подобные дела, хотя утаиться не могут. Но опять же, я считаю несравненно лучшим этого — когда кто‑либо забывает обо всем и, независимо от того, присутствуют ли его обидчики или нет, не помнит ничего из случившегося, но одинаково радушно принимает встретившихся, как друзей, с одними беседуя, с другими же вкушая пищу.
93. Помнить Бога и любить Бога — не одно и то же; и не то же самое — бояться Его и соблюдать Его заповеди: то — одно, а это — другое, однако и то, и другое свойственно совершенным и бесстрастным.
94. Иное — отсутствие греха, и иное — делание заповедей; ибо последнее — дело тех, которые несут подвиги и живут согласно Евангелию, а первое — удел только стяжавших первоначальное бесстрастие.
95. Праздность и безмолвие — вовсе не одно и тоже, но и безмолвие — не то же, что молчание: то — одно, а это — другое. Ибо первое — удел людей, не келающих ни знать что‑либо о причастии Божественных благ, ни совершать что‑либо доброе, а второе — удел усердно упражняющихся в познании Бога и изу–чйющих слово, наполненное мудростью Божией, и изыскивающих глубины Духа, и посвященных в странные Божественные таинства. Третье же — удел тех, которые занимаются умным деланием, тщательно внимая помыслам разума.
96. Удаление, то есть переход с одного места на другое — не то же самое, что истинное странничество: это разные вещи. Первое свойственно борющимся, которые или по причине нерадения носимы беспокойным умом туда и сюда, или от преизбытка горячности желают еще больших подвигов. Второе же свойственно распятым для мира [1665] и мирских дел, всегда желающим быть с одним Богом и ангелами и вовсе не возвращаться к чему‑либо человеческому.
97. Иное дело противостоять врагам и воевать с ними, и иное — совершенно побеждать, подчинять и умерщвлять их. Первое свойственно борцам и благородным подвижникам, второе же — бесстрастным и совершенным.
98. Таковы все дела святых, ходящих во свете бесстрастия. Те же, которые понимают, что они вне этих дел, да не будут прельщены кем‑либо и да не обманывают свои души, но пусть знают, что они тщетно ходят, словно в потемках.
