дьявольский план, который мог родиться только в больном воображении, а ведь Галась не был похож на сумасшедшего.
– Есть раненые, убитые, избитые милиционерами, арестованные, – продолжал Фред. – Остальные разъезжаются по всей Польше, ведь на фестиваль приезжает молодежь со всей страны, они распространяют информацию буквально повсюду о жестоком подавлении сопротивления и жертвах. Настроения становятся более радикальными, ведь речь идет не об избиении рабочих, а о стрельбе по детям. Происходят беспорядки, подавляемые милицией и армией. Снова вводится военное положение и одновременно усиление власти.
– Почему ничего не получилось? – тихо спросил полковник, шокированный планом Галася.
– Парень подвел. Галась дал ему наркотики и деньги, поэтому был уверен, что все получится. Но парень решил сначала порепетировать. Он выбрал беззащитную жертву и разбил ей голову. Потом сообщил Галасю, что он сделал и что он готов убить Овсяка. Тогда Галась, поняв, что имеет дело с сумасшедшим, должен был дать отбой, но он был слишком увлечен своей идеей. Он приказал приступить к операции. Однако исполнитель исчез. Может, испугался, переборщил с наркотиками или что-то еще. Одно точно: не получилось разжечь искру и взорвать бочку. Зато остался бардак после неудачной операции. Поэтому Галась любой ценой хотел контролировать расследование в Яроцине. Однако произошел конфликт с Бродяком и Теофилем, который набил ему морду. Он ничего не смог сделать, поэтому ему нужно было найти и убрать парня, чтобы он не попал в наши руки. У него почти получилось, если бы не Блашковский и Залевский.
– Придется эту кашу, которую заварили чекисты, нам расхлебывать. Мы должны сделать все, чтобы об этом случае не узнали. Если бы получилось то, что эти подонки запланировали, могла бы произойти катастрофа.
– Я все понимаю, полковник. Я думаю, дело можно представить следующим образом: благодаря совместным действиям Службы безопасности и Гражданской милиции удалось задержать виновного в убийстве девушки в Яроцине. К сожалению, убийцу пришлось застрелить при попытке бегства. Так напишут в своих рапортах Галась и Бродяк. Не будет скандала, не будет дела, однако услуга за услугу.
Замять дело Мартинковский вынужден был согласиться, так как ситуация была слишком сложной, и если не здесь и сейчас, это все равно сделают на высоком уровне, но тогда последствия могут отразиться на всех милиционерах, участвовавших в расследовании, а Фред не был самоубийцей.
– Что ты имеешь в виду?
– Дело Олькевича, пусть Служба безопасности отзовет рапорт Галася об избиении и не требует его отстранения.
– Думаю, мы сможем добиться этого от Вороны.
– Кроме того, Галась должен быть уволен из Службы безопасности.
Полковник жито усмехнулся.
– Думаешь, я позволил бы этому подонку остаться? Это мое основное условие.
Спустя минуту полковник Жито снял трубку телефона, по которому можно было связаться со Службой безопасности. Мариола сразу отозвалась.
– Здравствуйте, – поздоровался Жито.
– Слушаю.
– Соедините меня с полковником Вороной.
– А кто говорит?
– Полковник Жито.
– Какой еще полковник Жито? – удивилась телефонистка.
– Соедини меня, деточка, и много не болтай.
Наступила тишина. Вскоре в трубке послышался мужской голос.
– Кто говорит? – спросил Ворона. Этой минуты Жито давно ждал. Наконец-то он мог поставить на место своего извечного противника, ведь прежде он всегда проигрывал в противостоянии между уголовным розыском и Службой безопасности. Она была всесильной, до сегодняшнего дня.
– Я не знал, что у Службы безопасности есть такой шикарный особняк.
Снова тишина.
– Могу организовать для тебя экскурсию, – проворчал полковник Ворона.
– Прекрасно, потому что капитану Галасю немного нездоровится. Приезжай. Поговорим.
16:30
Стук в дверь разбудил Теофиля, уснувшего час назад в кресле за своим столом. Он огляделся вокруг и удивился, что он один в кабинете, но тут же вспомнил, что сделал это специально. Выпив с коллегами за благополучное окончание расследования, он решил задержаться на работе. Он вспомнил, что у него еще припрятана чекушка «Яжембяка». Не стоит оставлять ее до утра.
Стук повторился.
– Войдите! – проворчал Олькевич, спрятав под стол пустую бутылку. В кабинет вошел милиционер и сообщил, что у него результаты экспертизы. Теофиль взял конверт и положил на шкаф, не заглядывая внутрь. Он закурил сигарету. Экстракрепкие были его любимыми. Не важно, что они воняли как тлеющий матрас. Главное, что они крепкие, повторял Олькевич, когда коллеги намекали, что ему пора переключиться на что-то менее вонючее. Он посмотрел на пустую бутылку и решил, что не стоит раньше времени заканчивать такой удачный день. Ведь так много всего произошло. В его памяти все еще было лицо Галася, покидавшего особняк в сопровождении своих подчиненных. Он выглядел как побитая собака. Ему не только намяли бока, к чему Теофиль тоже приложил руку, он проиграл по всем фронтам. Полковник Жито сообщил Олькевичу, что капитан Галась отзывает свой рапорт об избиении в Яроцине, его больше ни в чем не обвиняют, а дисциплинарное расследование прекращено. Теофиль даже подумал, что Галась сошел с ума, потому что когда из подвала выносили труп парня, тело упало с носилок прямо тому под ноги. Тот стоял, уставившись в мертвое лицо, а потом вдруг начал смеяться как сумасшедший. Лишь Гжегож Коваль призвал его к порядку, ударив огромной рукой по спине.
Когда Олькевич вернулся в комиссариат, Жито приказал собраться всему коллективу в конференц-зале. В это время Блашковский сдал отпечатки пальцев застреленного хиппи на экспертизу. Их следовало сравнить с отпечатками с монеты, найденной во рту девушки в Яроцине. Жито попросил по телефону специалиста по дактилоскопической экспертизе, чтобы он занялся этим немедленно.
Пока нет результатов экспертизы, он решил сообщить всем заинтересованным лицам о договоренностях с полковником Вороной. Никто даже не удивился, что сделка состоялась, никому даже в голову не пришло, что на их глазах происходит беспредел. Все были уверены, что так нужно, потому что если бы об этом стало известно, пострадали бы все. Речь шла об имидже всего ведомства.
Только Бродяк не удержался от язвительного комментария:
– Как всегда, чекисты нагадили, а мы должны за ними убирать.
Жито хотел ему что-то ответить, но к счастью Блашковский избавил его от этого, когда ворвался в зал. Он подошел к полковнику и протянул ему конверт. Начальник передал его Мартинковскому, объяснив, что у него нет с собой очков. Майор сразу заглянул в конверт и улыбнулся.
– Ну, господа, поздравляю с успешным завершением дела. Экспертиза подтвердила без всяких сомнений, что отпечатки с монеты совпадают с отпечатками трупа. Он наш убийца.
У них был убийца, но не было человека. Несмотря на это, дело удалось быстро завершить. Осталось дождаться результатов экспертизы орудия убийства, молотка, который Теофиль отобрал в Яроцине у этого парня. Но
