— Уважаемая, а не скажите… — так и застыл с открытым ртом: ровно передо мной на нижнем этаже дома из желтого ракушечника красовалась вывеска начищенной медью на дереве: «Вкусы Эсмиры», под ней так и бросался в глаза ярко-оранжевый навес.
— Чего вам нужно, уважаемый? — то ли передразнивая меня, то ли исполнившись ко мне доброго расположения, спросила женщина с корзиной.
— Извиняюсь, уже нашел, — сказал я, вытянув руку в сторону приметной вывески. — Перчика поострее захотелось.
Сказал и поспешил на другую сторону улицы, опережая тяжело груженную повозку. Перед входом в саму лавку прямо на улице под ярко-оранжевым навесом стоял паренек, торговавший специями из небольших холщовых мешочков. Подойдя к нему, я спросил:
— Не подскажешь, господина Буруху Хазбула как видеть?
— Подскажу. Зашел недавно в лавку, — ответил парень за прилавком. — Там, — он мотнул головой в сторону входа.
Я было повернулся, чтобы войти в приоткрытую дверь, как на пороге появился сам Буруха. Увидел меня, сначала нахмурился, потом расплылся в улыбке и воскликнул:
— О, Валлахат! Сам великий магистр Райсмар Ирринд ко мне! — говоря это, он даже всплеснул руками. — Заходи, дорогой гость!
— Приветствую, уважаемый и почтенный Буруха! — столь же по-южному жарко воскликнул я. — Сто лет тебе процветания! — знаю, аютанцы любят и ценят такие речи, мало значащие для нас, арленсийцев.
Если бы мы еще и обнялись, то эта встреча была бы похожа на встречу ближайших друзей. А ведь недавно были врагами, и он мне грозил всеми возможными карами. Странные они эти аютанцы. Я вошел в его лавку.
Минуя прилавок, он провел меня через небольшой склад, просторную комнату, устланную коврами, и мы оказались по ту сторону дома, на веранде, выходящей к уютному дворику.
Меня хозяин усадил на диван и попросил подождать минуту.
Едва он ушел, я услышал громкую аютанскую речь, которая мне была неизвестна за исключением отдельных слов. Буруха не появлялся гораздо дольше, чем обещанная минута. Вот, наконец, вышел вместе с пожилой черноволосой женщиной, несшей поднос. Хотя время было обеденное, на обед в гостях я не рассчитывал, но вышло так, что передо мной появилось сразу несколько блюд: салат из обжаренных томатов и архимской тыквы, бараний язык тушеный с айвой, сдобренный диким количеством специй, сладкий сыр с лепешками и источающая волшебный аромат дыня.
— Буруха, прости, но я только по делу! — испытывая смущение, произнес я.
— Сначала обед, потом все дела! — душевно произнес он и присел напротив, глядя, как женщина наполняет глиняные чаши красным вином.
С полчаса мы наслаждались великолепной едой, вспоминая полет на драконе, купание в озере и ссору в таверне, которая теперь у аютанца вызывала смех. Смех передался и мне. Тушеный бараний язык оказался такой острый, что приходилось запивать его вином, к счастью значительно разбавленным водой. И уже потом, когда мы сполна насытились и взялись за сочные ломтики дыни, я позволил себе перейти к делу: кратко рассказал то, что произошло со мной вчера на берегу Весты. Затем положил перед аютанцем долговую записку, в надежде, что он сумеет как-то увязать указанные в ней имена с моей историей. И произнес заветные слова:
— Харун Дан, или быть может Хартун Тарн, не знаешь, что это может означать?
Буруха Хазбул щедро глотнул вина из чаши и рассмеялся.
Глава 25
Точка Оннакэ
Я лишь улыбался, глядя как аютанец потешается над сказанным мной. Потом Буруха вытер с бороды натекшие капли вина, посерьезнел и пояснил:
— Хартун Дан или в самом деле может Хартун Тран — да есть такое. Первое слово означает зверька — пустынную лисицу, у которой уши очень похожие на эльфийские. «Дан» означает «проклятый». Наши караванщики, столкнувшись с торговцами из Элатриля, иногда называли их «Хартун Дан». Но слово «Тран» означает совсем иное — не путай с «Дан». «Тран» на аютанском — «хитрый». Точно не могу сказать, но у эльфов было что-то вроде общины с таким названием. Это можно перевести как «хитрые лисы пустыни». Почему они напали на тебя, не смею предположить, — Буруха Хазбул снова задумался, глотнул вина и сказал: — Поступим так: на меня работает несколько пронырливых мальчишек, поручу им разузнать все, что известно об этом «Хартун Тран». Зайди ко мне дня через два-три. Или скажи, где тебя найти — мальчишки сами передадут все, что узнают.
— Найти можно в «Добром Лирки» — это таверна здесь недалеко, возле площади Арно. Только на месте я не сижу. Если возможно, пусть твои помощники оставят сведения у распорядителя в зале приема постояльцев, а я там же оставлю им награду за хлопоты, — пообещал я. — И большое спасибо, Буруха. Если я чем-то могу быть полезен как маг, всегда готов помочь. Возможно, я с той таверны переселюсь в другую, тогда оповещу, где меня искать.
Я не стал утомлять аютанца своим присутствием и вскоре ушел. Поскольку наносить визит госпоже Арэнт было еще рано, направился в таверну. По пути я надеялся, что Ионэль образумилась и вернулась. Но надежды не сбылись — эльфийка не появлялась. Я поднялся к себе, лег
