еще…
Она наклонилась к алетиометру, сосредоточенно следя за прыжками стрелки. Стрелка металась так быстро, что глаза едва успевали за ней; Роджер, заглядывавший через ее плечо, даже не замечал остановок стрелки, он видел только, что между пальцами Лиры, поворачивающими головки, и подвижной стрелкой идет диалог на языке, таком же непонятном человеку, как Аврора.
– Да, – сказала она наконец и опустила прибор на колени. Лира замигала и несколько раз вздохнула, приходя в себя после напряженной работы. – Да, я поняла, что он говорит. Она опять гонится за мной. Ей что-то нужно от меня – то же самое, что нужно лорду Азриэлу. Им нужно это для… Для эксперимента, не знаю какого…
Тут она запнулась и перевела дух. Что-то беспокоило ее, и она не знала что. Она не сомневалась, что этим нужным и важным для них был алетиометр – в конце концов, миссис Колтер хотела же его получить, а если это не он, то что? И все же это было что-то другое – на себя алетиометр указывал иначе, не так, как сейчас.
– Я думаю, это алетиометр, – огорченно сказала она. – Я все время так думала. Я должна отдать его лорду Азриэлу, чтобы он не попал к ней в руки. Если к ней попадет, мы все умрем.
Произнеся это, она почувствовала такую усталость, такую опустошенность и печаль, что смерть показалась бы ей облегчением. Но пример Йорека не позволял ей поддаться этому чувству. Она спрятала алетиометр и выпрямилась.
– Далеко она отсюда? – спросил Йорек.
– Всего в нескольких часах. Надо отдать алетиометр лорду Азриэлу как можно скорее.
– Я пойду с тобой, – сказал Йорек.
Она не стала спорить. Пока Йорек отдавал приказы и собирал отряд для ее сопровождения на последнем этапе их северного путешествия, Лира сидела тихо, сберегая энергию. Что-то ушло из нее во время этого последнего общения с алетиометром. Она закрыла глаза и уснула; вскоре ее разбудили – пора было отправляться в путь.
Глава двадцать первая. Приветствие лорда Азриэла
Лира ехала на сильном молодом медведе, Роджер – на другом, неутомимый Йорек шагал впереди, а отряд, вооруженный огнебоем, следовал сзади, охраняя тыл.
Путь оказался долгим и трудным, внутренняя часть Свальбарда была гористой: стоящие отдельные пики, острые хребты, прорезанные глубокими ущельями и долинами, – и сильный холод. Лира вспоминала свое путешествие с цыганами к Больвангару; какой же удобной и стремительной показалась ей теперь та езда на ровно бегущих санях! Такого лютого холода, как здесь, на острове, она еще не испытывала; а может быть, у ее медведя поступь была не такой ровной, как у Йорека; или же дело было в том, что она устала и телом и душой. Так или иначе, путь был отчаянно трудным.
Она плохо представляла себе, куда они направляются и далеко ли до цели. Известно ей было только то, что рассказал старый медведь Сёрен Эйсарсон, пока готовили огнебой. Он участвовал в переговорах с лордом Азриэлом об условиях его содержания и все хорошо помнил.
Поначалу, сказал он, свальбардские медведи отнеслись к лорду Азриэлу так же, как ко всем остальным политикам, королям и бунтовщикам, сосланным на их мрачный остров. Узники были важными персонами, иначе их просто убили бы дома, а для медведей они могли бы оказаться полезными, если бы судьба снова вознесла их на вершины власти в своих странах; так что не имело смысла обращаться с ними жестоко или непочтительно.
Поэтому лорда Азриэла ожидали на Свальбарде условия не лучше и не хуже, чем у сотен других ссыльных. Но кое-что заставило тюремщиков отнестись к нему с большей опаской, чем к остальным. Его эксперименты с Пылью окружены были атмосферой тайны и духовной угрозы; люди, доставившие его сюда, явно находились в состоянии паники; кроме того, миссис Колтер вела приватные переговоры с Йофуром Ракнисоном.
Вдобавок медведи никогда еще не встречались с таким надменным и властным человеком, как лорд Азриэл. Он держался повелительно даже с Йофуром, спорил с ним красноречиво и настойчиво и убедил короля медведей предоставить ему самому выбор места жительства.
Первое, которое ему предложили, располагалось слишком низко, сказал он. Ему нужна была возвышенность, куда не достигали испарения и дым огненных шахт и кузниц. Он дал медведям проект нужного ему здания и указал, где оно должно стоять; он подкупал их золотом, он льстил и угрожал Йофуру Ракнисону, и озадаченные медведи с готовностью принялись за работу. Вскоре возведен был дом на северном мысу – просторное и прочное строение с окнами из настоящего стекла и каминами, где горел добытый в шахтах и доставляемый сюда медведями уголь. Здесь и поселился узник, который вел себя как король.
А затем он занялся оснащением лаборатории.
С бешеной энергией он стал добывать книги, приборы, химикаты, всевозможные инструменты и оборудование. И они прибывали, то из одного источника, то из другого, некоторые открыто, некоторые контрабандой – с посетителями, которых он требовал допустить к себе. Морем, по воздуху, по суше к лорду Азриэлу прибывали материалы, и за шесть месяцев неволи он собрал все необходимое оборудование. Теперь он работал – думал, планировал, производил расчеты, дожидаясь лишь одного недостающего элемента, который позволит завершить работу, приводившую в такой ужас Жертвенный Совет. Этот элемент с каждой минутой приближался.
* * *
Тюрьму своего отца Лира впервые увидела, стоя у подножия горы, где Йорек Бирнисон остановил отряд, чтобы окоченевшие дети могли немного размяться.
– Посмотри наверх, – сказал он.
По широкому неровному ледяному склону, усеянному камнями, вверх вела аккуратно расчищенная дорожка и заканчивалась у скалы, четко обозначившейся на фоне неба. Авроры не было, но звезды горели ярко. Скала казалась черной и узкой, а на ее вершине стояло просторное здание, лившее во все стороны свет – не тусклое, копотное мерцание фитилей, плавающих в жиру, не жесткие белые лучи антарных фар, а теплое кремовое сияние гарных ламп.
О грозном могуществе лорда Азриэла свидетельствовали даже окна. Стекло стоило дорого, большие листы его плохо держали тепло в этом морозном климате; и это говорило о богатстве и влиянии гораздо больше, чем вульгарный дворец Йофура Ракнисона.
Они в последний раз влезли на медведей, и Йорек повел их вверх по склону к дому. Там был двор, заваленный снегом и окруженный низкой стеной, и, когда Йорек толкнул ворота, где-то внутри здания послышался звонок.
Лира слезла с медведя. Ноги едва держали ее. Она помогла спуститься Роджеру, и, поддерживая друг друга, в снегу, доходившем до пояса, дети побрели к крыльцу.
Там за дверью – тепло! Там долгожданный отдых!
Она протянула руку к звонку, но не успела тронуть его, как дверь открылась. В маленькой, тускло освещенной передней, предназначенной только для того, чтобы
