Переход его немного оглушил, у него даже уши заложило, и видеть он начал тоннельным образом, без малейших признаков периферийного зрения, но… Он все равно оказался там, куда и нужно было попасть. Ростик понял это сразу, потому что над заснеженным, безжизненным полем кружили два летателя, а еще чуть в отдалении – тяжелый, утыканный пушками так, что страшновато становилось, черный треугольный крейсер.
Потом они летели, летели и очень не скоро приземлились, что-то съели, это Ростик понимал уже плохо, смутно, словно и не с ним было… Вернее, конечно, с ним, но своего летателя он должен был бы ощущать гораздо полнее и точнее.
Потом полетели дальше, по мнению Ростика, совсем не в ту сторону, куда следовало. Лишь ночью, когда он неожиданно задремал, а потом все так же неожиданно проснулся и на пару минут еще был почти нормальным, он сообразил, что их ведет крейсер. Вероятно, это были Ким с Изыльметьевым, или с Ладой, или еще с кем-то знакомым. Потом его сознание снова… отошло от него, как отслаивается старая кожа у змеи или как сходит отбитый ноготь на пальце.
Ему хотелось иногда смеяться, такая вот веселость на него нападала, иногда он начинал унывать, чуть слезы на глазах не наворачивались – так ему было жалко и людей, и пурпурных, и чегетазуров, и всех-всех, кого он мог вспомнить. Пожалуй, только «алмазные звезды» он не способен был жалеть, но лишь потому, что слишком уж неаппетитно они выглядели в стеклянных колбах.
Над Олимпийской грядой Росту стало совсем плохо, он даже не помнил, как преодолел это препятствие, зато над человеческой равниной слегка… поумнел. Сознание у него не очистилось, и он вдруг стал получать откуда-то существенную, весьма ощутимую поддержку. Что-то издалека, опять же, как высокий звук, постоянно висевший у него в ушах или в мыслях, вел его, словно под руку, над этой землей, над Полдневьем.
Сначала Рост решил, что Зевс подкармливает его своим сигналом. Но потом подумал, что это не может быть металлолабиринт, а значит, это были аймихо, которые догадались, что их помощь необходима. Продолжая раздумывать над этим, Рост снова скорее почувствовал, чем понял, что это на них не похоже. И давление было иного вида, и не умели они вот так, на расстоянии, поддерживать кого бы то ни было. Вблизи – да, могли, на больших расстояниях – нет.
Оставался только Докай, друг-Докай. Или, возможно, в сознание Роста, и так исковерканное до основания, вмешивался Фоп-фалла… И была еще одна возможность, о которой он не хотел даже думать, – его вели чегетазуры. Зачем им было это нужно, он не очень-то понимал, но такую версию скидывать со счетов тоже не следовало. Кто знает, что они понапихали в его мозги, когда он был в их подчинении? Возможно, вот эту способность притягиваться к ним они тоже… как-то просчитали на всякий случай, и теперь, когда дело подходило к концу, они решили ее использовать.
Эта мысль Ростика немного отрезвила, совсем немного… И тогда он осознал, что помимо сигнала, с ним почти постоянно разговаривают то Ева, то Ромка.
– Рост, левей, ты забираешь правым крылом слишком сильно. Равномерно взмахивай, твоя нескоординированность…
Дальше что-то малопонятное. На всякий случай он решил говорить сам:
– Ева, если что-нибудь… случится, ты передай там, что портал построил Зевс. Это, может быть, важно. Не мы его открыли, он был намечен для… Не знаю, для чего, но Зевс его усилил, сделал для нас доступным, проложил… в нужном направлении. И, конечно, подвиг Костылькова не должен быть забыт, он сам как-то, и его летатель, они были предрасположены для того, чтобы… Чтобы первыми пройти в этот портал. Почему-то он промахнулся, но без него мы бы вообще ничего не добились.
– Костыльков, его летатель?.. Ты соображаешь, когда Зевсу по этой твоей версии полагалось бы все предвидеть? И корабли пурпурных, и войну с комши… Нет, это диковато звучит, на мой взгляд. Даже для тебя, майор.
– Тем не менее, – Ростик не мог объяснить точнее, но и этих сведений, возможно, для Белого дома, для человечества хватит, если они хоть как-нибудь сумеют ими воспользоваться.
– Может, ты почувствовал, где мы побывали? – Кажется, это был Ромка. – Это тебе хоть что-то напомнило? Ведь это тоже важно.
Он пребывал в панике, он никогда не видел Роста в таком состоянии, а если и видел его в слабости, то это хоть как-то можно было объяснить. Сейчас же он ничего не мог понять, и потому… Да, ему было хуже всех.
А может, эти самые таланты, все силы которых принимал на себя Ростик, как-то, пусть и в ослабленном режиме, действовали и на других летателей с наездниками, которые оказались поблизости. Поэтому несориентированность задевала и их, со всеми эмоциональными перепадами.
– Рост, я передам… Но ты учти, – это опять Ева, – корабли стоят уже у входа в залив. Свои крейсеры на нас не выслали, но готовятся к этому.
– Откуда знаешь? – поинтересовался Ростик.
– Наши же летатели за ними с неделю следят.
– А из Зевсовой комнатки нельзя было их заметить?.. Ах да, аймихо, наверное, побаиваются их рассматривать по моему методу. Это только мне и удалось, потому что я у них в плену был. И они на мне свои эксперименты ставили…
– Верно, пап, это только ты сумел разведать, у аймихо не получилось.
– Ромка, ты разговаривай с ним, он от этого немного… в себя возвращается.
– Я все-таки не понимаю, – опять Ромка, – что ты делаешь, пап? Ну, раздобыли мы эти таланты, а дальше? Почему, как прежде, во время войны с Валламахиси, не взорвать их?
– У нас уже нет такого количества латекса, чтобы бомбу сделать. – Это Ева. – Для крейсеров, кажется, топлива не хватило, чтобы его перевести в безопасное место, когда пауки Боловск захватывали. И патроны приходится экономить, я замечала… Нет, для серьезной бомбы у нас уже возможностей нет.
– Но все равно такие вот корабли, настоящие плавающие города, и… мы втроем?
– Даже не мы втроем с крейсером, а один этот наш… Рост.
– Ева, Ромка, – если так можно было выразиться, у Ростика заплетался не язык, а мысли, но для его… собеседников-попутчиков это звучало, наверное, как если бы он разучился говорить. – Все же просто. Полдневье, по крайней мере в известном нам месте, держится на двух базовых… не знаю как сказать, это вроде опорных знаков, которые делают сферу действенной. С одной стороны, это, без сомнения, металлолабиринты, вроде Зевса, или точнее, такие, как Нуакола. Зевс все-таки маленький, он не вырос, а может, и не вырастет никогда до настоящего лабиринта, потому что на Россе ему металла не хватит.
Они проходили мимо Боловска, Рост и не заметил, что взял гораздо правее, чем находился их Город. Если на него так действовал тот груз, который он нес с собой, то что же могло произойти с другими людьми? Лучше уж держаться подальше, что он и сделал, правда, заметил это не сразу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
