— Но он же умер от тифа, мама. Он не может стать хорошим мальчиком!
— Ах да! Ну, значит, у бога была другая цель. Во всяком случае, это была мудрая цель.
— Что же это была за цель, мама?
— Ты задаешь слишком много вопросов. Быть может, бог хотел послать испытание родителям Билли.
— Но это нечестно, мама?! Если бог хотел послать испытание родителям Билли, зачем же он убил Билли?
— Я не знаю. Я могу только сказать тебе, что его цель была мудрой и милосердной.
— Какая цель, мама?
— Он хотел… он хотел наказать родителей Билли. Они, наверно, согрешили и были наказаны.
— Но умер же Билли, мама! Разве это справедливо?
— Конечно, справедливо. Бог не делает ничего, что было бы дурно или несправедливо. Сейчас тебе не понять этого, но, когда ты вырастешь большая, тебе будет понятно, что все, что бог делает, мудро и справедливо.
Пауза.
— Мама, это бог обрушил крышу на человека, который выносил из дому больную старушку, когда был пожар?
— Ну да, крошка. Постой! Не спрашивай — зачем, я, не знаю. Я знаю одно: он сделал это либо чтобы наставить кого-нибудь на путь истинный, либо покарать, либо чтобы показать свое могущество.
— А вот когда пьяный ударил вилами ребеночка у миссис Уэлч…
— Это совсем не твое дело! Впрочем, бог, наверно, хотел послать испытание этому ребенку, наставить его на путь истинный.
— Мама, мистер Берджес говорил, что миллионы миллионов маленьких существ нападают на нас и заставляют нас болеть холерой, тифом и еще тысячью болезней. Мама, это бог посылает их?
— Конечно, крошка, конечно. Как же иначе?
— Зачем он посылает их?
— Чтобы наставить нас на путь истинный. Я тебе говорила уже тысячу раз.
— Но это ужасно жестоко, мама! Это глупо! Если бы мне…
— Замолчи, сейчас же замолчи! Ты хочешь, чтобы нас поразило громом?
— Мама, на прошлой неделе колокольню поразило громом, и церковь сгорела. Что, бог хотел наставить церковь на путь истинный?
— (Устало.) Не знаю, может быть.
— Молния убила тогда свинью, которая ни в чем не была повинна. Бог хотел наставить эту свинью на путь истинный, мама?
— Дорогая моя, тебе, наверно, пора погулять. Пойди побегай немного.
— Только подумай, мама! Мистер Холлистер сказал, что у каждой птицы, у каждой рыбы, у каждой лягушки или ящерицы, у каждого живого существа есть враг, посланный провидением, чтобы кусать их, преследовать, мучить, убивать, пить их кровь, наставлять на путь истинный, чтобы они стали праведными и богомольными. Это правда, мама? Я потому спрашиваю, что мистер Холлистер смеялся, когда говорил об этом.
— Этот Холлистер безобразник, и я запрещаю тебе слушать, что он говорит.
— Почему же, мама, он так интересно рассказывает, и, по-моему, он старается быть праведным. Он сказал, что осы ловят пауков и замуровывают их в свои подземные норки, — живых пауков, мама! — и там под землей они мучаются-много дней, а голодные маленькие осы откусывают им ноги и грызут им животики, чтобы пауки научились быть праведными и богомольными, чтобы они возносили богу хвалу за его неизреченную доброту. По-моему, мистер Холлистер добрый человек, просто молодец. Когда я спросила его, стал ли бы он так обращаться с пауками, он сказал, что пусть его черт подерет, если он так поступит, а потом сказал… Мамочка, тебе дурно? Побегу позову кого-нибудь на помощь. Разве можно сидеть в городе в такую жару?
БАСНЯ
Один художник, написавший небольшую, но очень красивую картину, решил так повесить ее, чтобы она отражалась в зеркале.
— Когда видишь ее в зеркале, — сказал он, — это углубляет перспективу и смягчает колорит. По-моему, картина становится намного приятнее.
Обо всем этом рассказал зверям — обитателям леса — домашний кот, который всегда приводил их в восхищение своей образованностью и утонченностью, своей удивительной благовоспитанностью и высокой культурой.
Он мог поведать о таких вещах, о которых и представления не имели остальные звери. Да и после его рассказов они часто не могли поверить всему до конца.
Услышав от кота такую новость, обитатели леса пришли в страшное волнение. Они засыпали его вопросами, требуя, чтобы кот рассказал им все подробно. Особенно их интересовало, что такое картина.
— Видите ли, — сказал кот, — картина это такая плоская штука. Ну до того плоская, что от нее можно прийти в восторг. И к тому же она очень красива!
Тут уж любопытство у зверей разгорелось до предела, и они заявили, что готовы пожертвовать чем угодно, лишь бы увидеть то, что кот называл картиной.
— Что же, однако, делает ее такой красивой? — спросил медведь.
— Ее удивительная красота, — ответил кот.
Это привело их в еще больший восторг и в то же время заронило в них известное сомнение. Любопытство зверей не знает границ.
— А что такое зеркало? — поинтересовалась корова.
— Да просто дыра в стене, — объяснил кот. — Вы глядите в нее и видите в ней картину. И столько в этой картине изящества, очарования и небесной прозрачности, так вдохновляет она вас своей невообразимой красотой, что у вас начинает кружиться голова. И вы близки к обморочному состоянию.
Неожиданно осел, который до этого времени не произнес ни слова, заставил своих собратьев задуматься.
— Красоты, подобной той, о которой рассказывает кот, никогда не существовало, — изрек он, — да, вероятно, не существует и сейчас. И тот факт, что коту для описания этой красоты пришлось прибегнуть к такому количеству непомерно длинных эпитетов, наводит на подозрения.
Нетрудно было заметить, что речь осла произвела на зверей известное впечатление, и кот удалился, оскорбленный до глубины души. Несколько дней разговоров на эту тему в лесу не было, но любопытство, которое продолжало тлеть, в конце концов, вспыхнуло с новой силой, и звери стали упрекать осла в том, что он своими бездоказательными подозрениями омрачил их радость. Но осла пронять было трудно. С полным спокойствием он заявил, что есть лишь один способ решить, кто прав, он или кот. Он, осел, пойдет в дом художника, заглянет в эту дыру и, вернувшись, расскажет, что он там видел. Тут все звери вздохнули с облегчением и принялись просить осла немедля отправиться к художнику. Что он и сделал.
Однако, прибыв на место, осел по ошибке стал между зеркалом и картиной и, конечно, никакой картины увидеть не мог. Вернувшись в лес, он решительно сказал:
— Этот кот — лгун! Нет в дыре никого, кроме какого-то осла. Там не было и намека на какую-либо плоскую вещь. Осел, которого я видел, правда, довольно мил, но в конце концов это всего лишь осел и ничего более.
— Хорошо ли ты все разглядел? — спросил слон. — Достаточно ли близко ты подошел?
— О, Хатхи, повелитель зверей, я разглядел все очень хорошо, а подошел так близко, что столкнулся с ним нос к носу.
— Все это очень странно, — произнес слон. — Насколько нам известно, до сих пор кот всегда говорил правду. Пусть еще кто-нибудь сходит туда. Иди ты, Балу, и посмотри в эту дыру. Когда вернешься, доложишь, что ты там видел.
И медведь пошел. Когда он вернулся, звери услышали:
— Оба они, и кот и осел, говорили неправду: сидит в этой дыре какой-то медведь, и все тут.
Среди зверей поднялся настоящий переполох. Каждый теперь хотел самолично убедиться, кто прав.
Однако слон посылал их по одному.
Сначала — корову. Она не нашла в дыре никого, кроме коровы.
Тигр не нашел никого, кроме тигра.
Лев не нашел никого, кроме льва.
Леопард не нашел никого, кроме леопарда.
А верблюд нашел верблюда и больше никого.
Тогда разгневанный Хатхи заявил, что он отправится сам и выяснит настоящую правду. Вернувшись, он объявил, что отныне считает всех своих подданных лжецами, и долго не мог успокоиться, думая о том, как низко пал кот и как он ограничен.
— Только близорукие дураки, — заявил Хатхи, — могли не заметить, что в дыре не было никого, кроме слона.
Мораль, выведенная котом:
В любом произведении искусства вы можете обнаружить то, что привнесете в него, если станете между ним и зеркалом своего воображения. Увидите вы в нем свои уши или нет, но они там будут, можете не сомневаться.
ПУБЛИЦИСТИКА
ЛЮБОПЫТНАЯ СТРАНИЧКА ИСТОРИИ
Марион-Сити на реке Миссисипи, штат Миссури, — провинциальный городок; время — 1845 год. Лa-Бурбуль-ле-Бен, Франция, — провинциальный городок; время — конец июня 1894 года. Тогда, давно, я находился в том провинциальном городке; сейчас нахожусь в этом. Между указанными датами, как и между названными географическими пунктами, расстояние достаточно велико, и все же у меня сегодня такое чувство, будто меня снова сунули в заштатный американский городишко и заставили еще раз пережить полные волнений дни, которые я там некогда провел.
