Она осталась стоять на корме, наблюдая, как рыбаки в желтых и оранжевых куртках готовятся выйти в море на промысел. Длинные водоросли, которыми обросли опоры пристани, колыхались в воде, словно русалочьи волосы. Парочка гаг плыла в сторону гавани. Небо посветлело, окрасилось лазурью, и остров, который когда-то казался Энни настоящим адом, превратился в прекраснейшее место на земле.
«Талисман удачи» был пришвартован возле рыбного рынка, но Тео заметил Энни в дальнем конце грузовой пристани. Она стояла, кутаясь в красную накидку, и смотрела на океан, словно вдова капитана, ожидающая возвращения своего мертвого мужа. Тео оставил ее в покое, как она и просила. Накануне он выдержал целый день и решил, что этого довольно.
Энни могла бы остаться в Харп-Хаусе или, если на то пошло, в коттедже – перегрин-айлендские ведьмы обходили дом за целую милю. Но нет. Вдобавок к бесчисленным достоинствам Энни обладала еще и дьявольским упрямством. Какие бы причины она ни выдумывала, объясняя, зачем перебралась на судно Леса Чилдерса, Тео точно знал: Энни пыталась сбежать от него.
Он зашагал вдоль пристани. Безумец, живущий в нем, упивался гневом. Впервые в жизни он мог обрушить на женщину всю свою злость, зная, что та не забьется в истерике, захлебываясь слезами. Конечно, с уходом Энни Тео испытал облегчение, оттого что их расставание прошло без бурных сцен и мучительных объяснений, но то была лишь инстинктивная реакция, не отражающая его подлинных чувств. Их отношения вовсе не исчерпали себя, не «протухли», как пыталась представить Энни. Подобная близость, однажды возникнув, так просто не исчезает. Энни ясно дала понять, что не видит смысла в связи, которая явно не дотягивает до великой любви. Она хотела обзавестись семьей, и бог ей в помощь, но при чем тут их отношения? Рано или поздно им пришлось бы снова вернуться к прежней жизни, натянуть на себя одежду и застегнуть ее на все пуговицы, но поскольку Энни не собиралась искать отца своих детей здесь, на острове, зачем же отказываться от того, что так много значило для них обоих?
А может, лишь для него одного? Он всегда был сдержанным, замкнутым, но только не с Энни. Тео никогда не знал наверняка, что взбредет ей в голову в следующую минуту, что она скажет или сделает. За ее кажущейся хрупкостью скрывалась твердость. С ней ему не приходилось следить за каждым своим словом или притворяться кем-то другим. Рядом с ней он чувствовал, будто… обрел наконец себя.
Энни стояла с непокрытой головой. Ее растрепанные кудрявые волосы, как обычно, торчали во все стороны. Тео налетел на нее, словно драчливый петух:
– Наслаждаешься своим новым домом? – Энни не слышала его приближения и подскочила от неожиданности. «Отлично», – мрачно проворчал Тео про себя. Она нахмурилась, будто вовсе не хотела его видеть. Это так больно его задело, что ему захотелось причинить ей боль в ответ. – Как тебе жизнь на рыболовецком судне? – поинтересовался он, старательно изображая презрительную усмешку. – Наверняка чертовски уютно.
– Хороший вид с палубы.
Нет, он не собирался позволить Энни уложить его на обе лопатки.
– Весь остров знает, что ты поселилась у Леса на судне. Похоже, ты за здорово живешь, раз отдала коттедж нашим милым старушкам. Готов поспорить, они радостно потирают руки, поздравляя друг друга.
Энни высокомерно задрала маленький нос.
– Если ты пришел кричать на меня, то уходи. А собственно говоря, даже если ты пришел не для того, чтобы кричать на меня, все равно проваливай. Я же сказала тебе, что у меня полно дел. Не собираюсь отвлекаться на твое дурацкое великолепие. – Она досадливо отмахнулась от Тео. – И почему ты вечно выглядишь так, словно сошел с обложки дешевого романа?
Тео понятия не имел, о чем она говорит, но ее слова прозвучали обидно. Он с трудом сдержал желание погрузить пальцы в путаницу ее каштановых кудрей.
– Как проходят поиски любви всей твоей жизни? – Тео состроил натужную гримасу беспредельного презрения.
– Не понимаю, о чем ты.
Тео хотелось схватить ее в охапку и отнести в коттедж. Там ей и было самое место. Рядом с ним.
– Ты ведь из-за этого дала мне отставку, помнишь? Хотела получить свободу, чтобы найти себе мужа. Лес Чилдерс не женат. Правда, ему за семьдесят, но кого это волнует? Он преуспевающий судовладелец – расплатился с банком за свою посудину. Почему бы тебе не позвонить ему?
Энни вздохнула, глядя на него с раздражением, как на надоедливого комара:
– Ох, Тео… не будь придурком.
Но Тео был законченным придурком, вдобавок он закусил удила и остановиться уже не мог.
– Боюсь, у нас с тобой разные представления о дружбе. По-моему, друзья не встречаются, чтобы перепихнуться на скорую руку, а потом разбежаться.
Энни спрятала кулаки в складках накидки.
– С друзьями, которые совершили ошибку, оказавшись в одной постели, такое случается.
Но их близость вовсе не была ошибкой. Во всяком случае, для Тео. Он зацепился большим пальцем за карман джинсов.
– Ты все усложняешь.
Энни обвела глазами бухту и снова взглянула на Тео:
– Я просто пытаюсь расстаться по-хорошему…
– Тогда прекрати! – выкрикнул он. – Скажи, почему ты решила порвать со мной без всяких объяснений. Я хочу знать. Давай же, начинай. Расстанемся по-плохому.
И Энни исполнила его просьбу. Ему следовало бы догадаться… Она сказала правду.
– Тео, я желаю тебе всего самого лучшего, но… Я хочу жить в любви, а с тобой это невозможно.
«Почему нет, черт побери?» На какой-то ужасный миг Тео показалось, что он произнес эти слова вслух.
Взгляд Энни оставался твердым, решительным. Она коснулась рукой его плеча и добавила с мягкостью, от которой Тео заскрежетал зубами:
– Ты тащишь за собой слишком тяжелый груз.
Напрасно он вызвал Энни на откровенность. Ему следовало бы знать… да он и знал. Сделав над собой усилие, он коротко кивнул:
– Ясно.
Это он и хотел услышать. Правду.
Тео оставил Энни на пристани. Вернувшись в Харп-Хаус, он оседлал Танцора и пустил вскачь. Потом он надолго задержался в конюшне, обтирая бока лошади, вычесывая из гривы репьи и очищая копыта. Долгие годы его не оставляло ощущение мертвящего холода внутри, но Энни все изменила. Она стала его другом, любовницей, его поддержкой и опорой, его психиатром. Она заставила Тео взглянуть по-другому на его прошлую жизнь, на Кенли, которую он так и не смог сделать счастливой, и на Риган, покончившую с собой, чтобы дать ему свободу. Энни удалось пробить ледяную броню, которой он себя окружил, и впустить свет в его мир, где прежде царила тьма.
Руки Тео замерли на холке Танцора. Он устало закрыл глаза, перебирая в памяти события последних полутора месяцев. Голосок Ливии вывел его из задумчивости:
– Тео!
Он вышел из денника. Выпустив руку матери, Ливия бросилась к нему. Когда она с разбегу налетела на него, Тео подхватил ее на руки и обнял, пытаясь справиться с душившей его тоской.
Но девочка извивалась в его руках. Упершись ладонями ему в грудь, она отстранилась, глаза ее смотрели сердито.
– Домик для фей не изменился!
Хотя бы одна ошибка, которую он мог исправить. Наконец-то.
– Дело в том, что сначала я должен показать тебе сокровище.
– Сокровище?
Тео сказал первое, что пришло ему в голову, но теперь он точно знал, что делать дальше.
– Драгоценные камни, принесенные морем.
– Правда? – изумленно выдохнула Ливия.
– Жди здесь. – Тео поднялся наверх, в свою старую спальню.
Огромная банка, в которой Риган хранила коллекцию собранных на пляже камешков и отшлифованных морем осколков стекла, стояла в дальнем углу шкафа, задвинутая туда много лет назад, потому что, подобно множеству других вещей в этом доме, она пробуждала мучительные воспоминания. Но когда Тео вытащил банку и отнес вниз, его мрачное настроение впервые за день немного рассеялось. Риган бывала удивительно доброй и щедрой, она с радостью отдала бы свои драгоценные морские сокровища Ливии – подарок от одной маленькой девочки другой малышке.
