наши люди на месте? — приказал он дежурному офицеру.
— Будет исполнено, Ваше сиятельство, — с почтением отозвался сотник. — Как выясню, доложу.
— Жду, — ответил Воронцов, кладя мыслеглас на стол и поднимая стакан с виски. — Какая поразительная метаморфоза, — произнес он, — а ведь до дня свадьбы этот человек был ярым противником мирного договора и жаждал моей смерти. У него даже все было готово, и ведь могло получиться.
— Могло, — согласилась Юлия. — Но спасибо богам, он одумался. Сильный ведун, ведь западный сектор устоял только благодаря его мощи.
— Да, — согласился с женой Константин, — первые минуты были самыми напряженными, и он один держал барьер, пока другие приходили в себя. Жаль, что он отказался ко мне в гвардию идти. А, наверное, и к лучшему это, он другой, возьмем Тихомира, у него служение в крови. И остальные гвардейцы такие же, для них величайшая ценность — это служить и защищать род Воронцовых, а для боярского рода нет выше цели, чем защищать империю, это смысл нашего существования. Эти люди служат не столько мне, сколько державе, через меня…
Константин на минуту задумался и прислушался к словам, которые произнес, и ведь откликнулось на них сердце, не пустыми они были для него. Он верил в то, что говорил, служение государству, защита людей от тварей из тьмы, опора престола, сейчас пустого, но если они справятся, его займет тот, на кого укажет артефакт, и это будет не наследный князь, а призванный, родоначальник новой династии.
— А Аким? — тронув задумавшегося мужа за руку, спросила Юлия.
— Аким? — на секунду озадачился Воронцов, вспоминая, с чего начался разговор. — Аким другой, у него идеалы. Он — хороший человек, вот уже долгие годы борется за то, во что верит, но наши взгляды на устройство мира полностью противоположенные. Я знаю, чего он хочет добиться, — он посмотрел на Юлию, которая правильно поняла, что муж сейчас вспомнил родной мир, — это утопия, это может работать в маленьких карликовых странах, или городах государствах, опять же очень небольших, но не сработает в гигантской стране. Даже если они всех знатных перевешают, все равно не сработает, не бывает абсолютного равенства.
Радим с Анной переглянулись, они как раз из тех, кого вольцы ненавидят больше всего — бояре и аристократы. Да, ради прекращения войны все пошли на уступки, но до мира, где эти две общности будут жить рядом, очень далеко. Но переглянулись они не поэтому, убежденность Воронцова буквально кричала о том, что он видел то, о чем рассуждал, о победивших простолюдинах и мире равенства.
— Так что хорошо, что он не согласился пойти в гвардию, — подвел итог Константин, — не ужился бы он с людьми, у которых столь жесткий кодекс, и почитание боярина возведено в абсолют.
Артефакт завибрировал, Воронцов взялся за мыслеглас и приложил его к виску.
— Ваше сиятельство, это не наши, — доложил Аким. — Посты на месте, никто периметр не покидал, разведчики вернулись, сотники не докладывали об самовольно ушедших.
— Хорошо, ну тогда спокойно ночи.
— И вам, Ваше сиятельство, — ответил Аким и отключился.
— Не наши, — прокомментировал Воронцов разговор с сотником, — либо люди из отряда твоего батюшка, решившие пошастать в руинах, поискать, что плохо лежит, либо просто мародеры, пронюхавшие, что тьма ушла, и люди заходят в Новоград. Тесть сообщал, что его разведчики видели две группы, которые рылись в обломках. С одной даже пострелялись, те приняли их за конкурентов. Для мародеров это плохо кончилось, ведун разок жахнул, и все, выжил только один раненый.
— Возможно, — согласился Радим, потом разлил остатки вина и плеснул в опустевший стакан Воронцова еще виски. — Ну что, давайте допьем, и спать, а то глаза слипаются.
Воронцов взял стакан и отсалютовал им остальным.
— Ваше здоровье!
День прошел привычно, праздно. Группы вольцев выходили в город, убили несколько темных тварей, пристрелили проклятого, пограбили пару домов, вернулись без потерь. Константин же провел почти весь день на верхней палубе, наслаждаясь пока еще хорошей погодой, осеннее солнце грело слабо, подул стылый ветер. Ведуны заверяли, что скоро он принесет с собой низкие свинцовые тучи, из которых несколько недель будет накрапывать мерзкий холодный дождь. И хорошо бы успеть до этого времени закончить здесь дела.
К вечеру стало ясно, что Лада переоценила свои силы. Каждая руна, которую она резала, давалась ей тяжелее предыдущей. Она была вымотана, и просто не могла продолжать, ей осталось всего закончить два рунных круга и две цепочки. Если нигде не ошиблась, все получится, и можно будет призвать хранителя, а затем выбить тьму из проклятого. Хоть тот и не доставлял проблем, но все равно находиться рядом с ним было тяжело. Даже Орислав не представлял возможности подобных, самый старый разумный проклятый, с которым волхв общался, был заражен тьмой всего восемь лет, а этому больше полувека.
Воронцов вычистил трубку, и ветер унес сожженный табак. Юлия пристально посмотрела ему в глаза, она не одобряла его затею, но отговорить не смогла. Спустившись на вторую палубу, Константин отправился на кухню.
— Микита, все готово?
— Да, Ваше сиятельство, — ответил парень, выставляя на стол артефактный термос с кофе и короб с бутербродами. — Куда вы, на ночь глядя, собрались? — робея, спросил кок «Великолепной рыси».
— Да есть у меня дело одно, — прокомментировал Воронцов и, забрав провиант, направился в каюту, где возле двери стоял готовый к выходу рюкзак.
Закинув на плечо карабин, он покинул каюту и спустился на нижнюю палубу. Юлия стояла у входа и нервно крутила в руках искру. Рядом с ней стоял Тихомир, он не одобрял затею боярина, но переспорить не смог. Константин кивнул и вступил на трап, никто ничего не говорил, просто супруга молча шла рядом, сотник же следовал на пару шагов позади. Так они дошли до барьера. Два вольца открыли проход в проволочном заграждении, а ведун снял кусок защиты.
— Тихомир, не вздумай никого за мной посылать. Если что, я сам свяжусь с тобой.
— Да, Ваше сиятельство, — с поклоном, чтобы скрыть недовольство, произнес гвардеец. — Позволено ли мне будет сказать?
Константин кивнул.
— Говори, хотя я все уже слышал.
— Стоит ли так рисковать? На вас ответственность лежит, а случится что, кто кроме вас сможет призвать хранителя, а затем и князя? Не имеете вы права так рисковать. Что вам с этих теней из дворца? К нам они не приближаются. Ну, выпили они вчера отряд мародеров, и что с того? Вас они не видят, но вдруг что изменилось? Я не напоминаю, у вас жена молодая и ответственность за род… Не гневайтесь, Ваше сиятельство, но я
