Ответ на возражение 3. Превосходящий в чем-либо других человек терпит убыток не от блага, которым он обладает, а от злоупотребления им.
Вопрос 74. О СУБЪЕКТЕ ГРЕХА
Далее нам следует рассмотреть субъект порока, или греха, под каковым заглавием наличествует десять пунктов: 1) может ли воля быть субъектом греха; 2) является ли воля единственным субъектом греха; 3) может ли чувственность быть субъектом греха; 4) может ли она быть субъектом смертного греха; 5) может ли разум быть субъектом греха; 6) может ли удержанное или не удержанное удовольствие быть субъектом высшей части разума; 7) является ли грех согласия на греховное действие субъектом высшей части разума; 8) может ли низшая часть разума быть субъектом смертного греха; 9) может ли высшая часть разума быть субъектом простительного греха; 10) может ли находящийся в высшей части разума простительный грех быть направленным к присущему [этому разуму] объекту.
Раздел 1. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ВОЛЯ СУБЪЕКТОМ ГРЕХА?
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что воля не может являться субъектом греха. Так, Дионисий говорит, что «зло находится вне воли и вне цели»[437]. Но грех имеет признак зла. Следовательно, грех не может находиться в воле.
Возражение 2. Далее, воля направлена или к благу, или к тому, что представляется благом. Но когда воля желает блага, она не грешит, а когда она желает то, что представляется благом, хотя и не является таковым, то это скорее указывает на изъян в схватывающей способности, а не в воле. Следовательно, грех никоим образом не может находиться в воле.
Возражение 3. Далее, одно и то же не может одновременно быть субъектом и деятельной причиной греха, поскольку «деятельная и материальная причина не совпадают»[438]. Но воля – это деятельная причина греха, поскольку, согласно Августину, первая причина согрешения – воля. Следовательно, она не является субъектом греха.
Этому противоречит сказанное Августином о том, что «по своей воле мы и грешим, и живем праведно»[439].
Отвечаю: как уже было сказано (71, 1), грех – это акт. Затем, некоторые акты осуществляются во внешней материи, например «резание» или «горение», и в таком случае материей и субъектом акта является то, в чем осуществляется действие, в связи с чем Философ говорит, что «движение есть обусловленный движущим акт движущегося»[440]. С другой стороны, есть акты, которые не осуществляются во внешней материи, но остаются в действователе, например «желание» или «познание», и таковы все нравственные акты, как добродетельные, так и греховные. Следовательно, надлежащим субъектом греха необходимо должна быть способность, которая является началом акта. Но коль скоро, как было показано выше (1, 1; 18,6), нравственным актам присуще быть произвольными, то из этого следует, что воля, каковая суть начало произвольных, как добрых, так и дурных актов, или грехов, является началом грехов. Следовательно, грех находится в воле как в своем субъекте.
Ответ на возражение 1. О зле говорят как о том, что находится вне воли, постольку, поскольку воля не стремится к нему под аспектом зла. Но коль скоро порою зло кажется благом, воля подчас желает зла, и в этом смысле [грех] находится в воле.
Ответ на возражение 2. Если бы изъян в схватывающей способности ни при каких обстоятельствах не мог быть субъектом воли, то не было бы никакого греха ни в воле, ни в схватывающей способности, как это бывает в тех случаях, когда речь идет о непроходимом невежестве. Однако коль скоро это не так, то когда имеющийся в схватывающей способности изъян является субъектом воли, этот изъян принято полагать грехом.
Ответ на возражение 3. Этот аргумент имеет силу в отношении тех деятельных причин, акты которых осуществляются во внешней материи и которые движут не себя, а другие вещи; но коль скоро в случае воли дело обстоит совершенно иначе, то в отношении нее аргумент несостоятелен.
Раздел 2. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ВОЛЯ ЕДИНСТВЕННЫМ СУБЪЕКТОМ ГРЕХА?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что только воля является субъектом греха. Ведь сказал же Августин, что «никто не грешит иначе, как только посредством воли». Но субъектом греха является та способность, посредством которой мы грешим. Следовательно, воля является единственным субъектом греха.
Возражение 2. Далее, грех – это зло, противное разуму. Но относящиеся к разуму благо и зло являются объектами исключительно воли. Следовательно, воля является единственным субъектом греха.
Возражение 3. Далее, всякий грех является произвольным актом, поскольку, как говорит Августин, «грех – это зло до такой степени произвольное, что он не был бы и грехом, если бы не был произвольным»[441]. Но акты других способностей не могут быть произвольными иначе, как только в той мере, в какой эти способности подвигаются волей. Впрочем, одного этого никак не достаточно для того, чтобы их можно было считать субъектом греха, поскольку в противном случае даже подвигаемые волей внешние члены тела были бы субъектом греха, что очевидно не так. Следовательно, воля является единственным субъектом греха.
Этому противоречит следующее: грех противоположен добродетели, а противоположности относятся к одной и той же вещи. Однако, как уже было сказано (56), субъектом добродетелей является не только воля, но и другие способности души. Следовательно, воля не является единственным субъектом греха.
Отвечаю: как было показано выше (1), любое начало произвольного акта может быть субъектом греха. Однако произвольными актами являются не только те [акты], которые являются [непосредственным] изъявлением воли, но, как было доказано нами при исследовании произвольности (6, 4), также и те, которые направляются волей [для их последующего исполнения посредством некоторой другой способности]. Поэтому не только воля может быть субъектом греха, но также и все те способности, которые могут быть подвигнуты волей к своим актам или удержаны [ею] от своих актов. И эти же самые способности являются субъектами добрых и злых нравственных навыков, поскольку акт и навык принадлежат одному и тому же субъекту.
Ответ на возражение 1. Посредством воли мы грешим как посредством первого движителя, а посредством других способностей мы грешим как посредством того, что подвигнуто волей.
Ответ на возражение 2. Благо и зло принадлежат воле как присущие ей объекты, но и другие способности не лишены некоторых определенных благ и зол, благодаря чему они могут быть субъектом добродетели, порока и греха в той мере, в какой они причастны разуму и воле.
Ответ на возражение 3. Телесные члены не являются началами, но – просто действующими органами, и потому они соотносятся с движущей ими душой как рабы, которые приводятся в движение, но при этом сами никого не движут. С другой стороны, внутренние желающие способности соотносятся с разумом как свободные действователи, поскольку они и действуют, и подвергаются воздействию, о чем со всей очевидностью сказано в первой [книге] «Политики». Кроме того, акты внешних членов являются переходящими во внешнюю материю деятельностями, что можно проиллюстрировать на примере удара, наносимого при совершении греха убийства. Следовательно, приведенная аналогия неубедительна.
Раздел 3. МОЖЕТ ЛИ ГРЕХ НАХОДИТЬСЯ В ЧУВСТВЕННОСТИ?
С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что в чувственности не может быть никакого греха. В самом деле, грех присущ [именно] человеку, которого за его действия хвалят или обвиняют. Но чувственность обща нам и неразумным животным. Следовательно, в чувственности не может быть никакого греха.
Возражение 2. Далее, как говорит Августин, «никто не грешит в том, чего нельзя избежать»[442]. Но человек не может воспрепятствовать движению чувственности быть неупорядоченным, поскольку, по словам Августина, «чувственности в этой смертной жизни всегда сопутствует порча, по каковой причине она и представлена в образе змея»[443]. Следовательно, неупорядоченное движение чувственности не является грехом.
Возражение 3. То, чего человек не делает сам, не может вменяться ему как грех. Но, как указывает Философ, «кажется, что мы совершаем поступки сами, когда совершаем их при участии суждения разума»[444]. Следовательно, движение чувственности, которое происходит без суждения разума, не может вменяться человеку как грех.
