А у попадьи дьечок в гостях. «Куды, — говорит, — я?» А мешки на лавки стоят с овсамы. «Ступай, говорит, в мешок полезай». Ну, он в мешок и ушол. Попадья роботнику отворила ворота, ну и говорит: «Вот, — говорит, — на конях ехали на поле, а овса не везли, а топерича надо мни-ка носком (за плёчьма, просто сказать) нести овёс». Ну, он пришол и за мешки йимается на лавках, надо мешки взять. Попадья говорит: «Возьми маленький мешок», — а он отвечаэт, что поп велел большой нести. Ну он взял за плеча, своротил, да взял и за ступенья (со ступени на улицю) бросил. Там дьечок был, в большом мешку дьечок был. Ну, а потом он опять в поле, опять ушол к попу. Ну, опять задел рукава, опять орать стали с попом. День (так!) до вечера опять проорали. Поп опять оставаэтця к ночи, а роботник даваэтця опять домой. «Ну ступай, говорит, роботник, ты ко времени ходишь». Ну, роботник опять пошол, опять застучал. А у попадье опять дьечок. Дьечок говорит: «Куды я опять?» — «А завернись в перину» (в постелю, как хошь). Ну, он завернулся, она ушла отворять. Но он говорит: «Вот, говорит, поп велел перину принести в поле». Ну он и пришол, закидался опять, постельев много. Попадья говорит: «Возьми меньшую (поменьше) перину». — «Нет, поп велел большую». Ну он взял опять, со ступени бросил, о зень бросил да и... И сам опять ушол в поле опять к попу. Ну опять стали орать (хоть пахать, всё ровно). День до вечера проорали, опять поп оставаетця к ночи, а он даваетця домой. Ну, он опять пришол, за воротма стучит, дьечок опять в гостях. «Куды я, — говорит, — опять?» — «Ступай, — говорит, — завернись в бычачью шкуру, да поди в хлев с быкамы туды» (быков много у попа). Да он завернулся и ушол в хлев. Ну и запускаэт опять роботника попадья. Ну он: «Вот, — говорит, — поп послал быков напоить». А попадья ему отвечаэт: «Роботник, быки поёны». — «Он тибе не верит, мни напоить велел». Ну он сичас пришол в избу, воды начерьпал в вёдро и пошол быков поить. Ну пришол, дал быкам, дал бычкам, бычки тут пьют, а там бык стоит, не шевелитця. «Тпруся, яша! Тпруся, яша!» А яша и не шевелитпя, не идёт, просто сказать. Ну он взял палку и ну бычка колотить. Колотил, колотил и до того колотил — до полусмерти. Ну, роботник и слышит, попадья говорит (дьячку): «Я, скае, севодня приду с кофьём и с чаэм к тиби, оладьи напряжу, всёво нанесу, блинов напеку, всёво решительно». А роботник и слышит. Он и пошол, этот роботник, к попу на староэ место орать-пахать. Он взял... дви дороги (росстань туды, росстань туды) одна к попу, а другая к дьечку (тоже пашет). Ну, он взял да... дьечок говорит: «Ну, я настругаю стружков, попадьи по этой дороги ити, чтобы не ошиблась к попу зайти». Ну этот роботник взял эти стружки с дьечковой дороги вси обрал сиби в свою дорогу. Ну попадья наделала того-сёго, пирогов, оладьи, корзинища наделала и пошла да... Роботник пришол туды на поле, да и стали орать с попом. «Ну, батько», — говорит. — «Что?». — «А сёводни попадья придёт к нам» (ён знал дело, что по этим стружкам пойдёт туды). — «Полно, роботник, придёт ли, скае, попадья сюда». — «Придёт. Ну придёт, — говорит, — и всяких кушаньёв нанесёт. Гляди, ну смотри — идёт» (роботник показываэт попу). Ну и пришла. «Бог помочь, говорит, отець Пётрий». — «Поди, пожалуй», — говорит. «Ну что же, сядете обедать топеричо», — попадья говорит (зайти ошиблась... а она попала к попу). Ну и сели. Ну, поп говорит (а дьечок неподалёку орёт): «А что, говорит поп, скае, роботник! Позови поди дьечка обедать». Попадья скаже: «Да, что же, возьмите дьечонка бедного обедать вмистях». Ну роботник и пошол. У дьечка была собака болшаа, грызущаа, он взял палку в руки, чтобы собака не обрызгла, а дьечок-то и увидал, что роботник идёт с палкой, боялся, что бить его идёт. Он оставил тут лошадь, да и соху, да и сам в бег пошол, а роботник говорит: «Постой, дьечок, ступай обедать вмистях, поп звал обедать». Ну, после этого ён увидал роботник дьечка. «Ну что ж ты, говорит, бежал? Я звал тебя обедать, а ты в бег пошол, я палку взял для собаки». А дьячок говорит: «Я думал, ты меня бить идёшь». Тым и кончилось.
82
Поповна и монахи[34]
Досюль (в задний годы) монах просил у поповны угощаться. Она говорит: «Есь ли сто рублей денег и штоф вина, и приходи вечером». — «Есь», — тот отвечаэ. Ну он и пришол по вечеру, в потемёнках, заколотился сначала. Она вышла, отвечаэ: «Хто там есь за воротыма?» — «Монах». — «Пришол?» — «Пришол». — «Принёс ли сто рублей да штоф вина?» — «Принёс». Ну она его пустила. Пришол он в избу, поповна деньги спрятала, ну самоварик кипит, греется налитый. Ну он говорит поповны: «Поскореа, — говорит, — пойдём на дело там». А она говорит: «Пущай самоварчик скипит, чайку попьём, да и угощаться пойдём». Ну вдруг заколотилось за тима же воротма. «Куды меня положишь?» — говорит. — «А ступай в печку». Он в печьку и убрался. Сейчас приходит опять, стучит. «Хто там есть?» А он отвечаэ: — «Монах, говорит, есь» (это уж второй). — «Принёс ли сто рублей денег да штоф вина?» — «Принёс». Она и пустила опять. Опять же тым попытом. Самовар кипит опять, он просит угощаться, а она говорит: «Дай сначала скипит, чайку попьём, да угощаться пойдём». Вдруг за воротма опять застучалось. «Куды, говорит, я?» — «Полезай в печку», — говорит. И другого в печку. Ну пришла за ворота, отперать пришла. «Хто там есь?» Тот отвечаэ: — «Монах». — «Ну, принёс ли сто рублей денег?». — «Принёс». — «Штоф вина принёс?» — «Принёс». — «Полезай». Ну и пришол, знаэшь, таким же манерчиком. Самовар опять кипит, он просит, что пойдём угощаться. А она говорит: «Чайку попьём да угощаться пойдём». Ну, вдруг идёт муж пьяный, по улици стучит, гремит. «Куды, — говорит, — я?» — «Ступай в печьку». Ну, мужик и пришол в избу (она за хрисьянином, не за попом). «Ну-ка,
