id="id53">
Глава пятьдесят вторая
Бьянка
– И как долго вы трахались за моей спиной?
Это обвинение обжигает кожу, словно удар кнута. И хуже всего то, что мне абсолютно нечего сказать в свою защиту. Поскольку он прав. Может быть, физически я и не изменяла ему с Оукли – по крайней мере, до сегодняшнего дня – но мое сердце не принадлежало Стоуну. И если быть абсолютно честной, уже давно. Я просто надеялась, что между нами все наладится. Но теперь понимаю: несмотря на то, что Стоун мне дорог, это была вовсе не любовь.
Это было чувство безопасности.
Стоун стал убежищем, в котором новая Бьянка нуждалась после аварии. Но теперь, когда я в состоянии стоять на двух ногах, он мне больше не нужен. Я не хочу оправдываться или отрицать это. Вместе этого я беру себя в руки, смотрю ему в глаза и извиняюсь.
– Прости меня.
Его лицо искажается от отвращения, когда он встает с кровати и подходит ко мне.
– То есть ты признаешь это? Ты трахалась с ним за моей спиной.
Я не думаю, что детали хоть как-то помогут ему почувствовать себя лучше.
– Это неважно. – Я смотрю ему в глаза. – Ты имеешь полное право меня ненавидеть, но я никогда не хотела причинять тебе боль.
Это правда. Я не хотела, чтобы это так закончилось. Не хотела разбивать его сердце.
В этой истории принцесса оказалась злодеем.
Оглядываясь назад, я понимаю, что должна была покончить с этим давным-давно. Но я этого не сделала, потому что боялась причинить ему боль. Боялась отпустить его, ведь мне было спокойно и уютно в этих отношениях.
До тех пор, пока не появился Оукли и не перевернул все с ног на голову. Я поняла, чего мне не хватало, почувствовала эту связь, которая притягивала меня к нему.
Я отдаю Стоуну его кольцо.
– Подари его той, кто заслуживает этого.
Той, кто не причинит ему боли.
Широко распахнув глаза, Стоун начинает ходить по комнате.
– Я делал ради тебя все. – Он бросает на меня пугающий взгляд. – Я любил тебя, предложил тебе быть вместе до конца наших дней… а ты, черт возьми, изменила мне с этим жалким торчком. Что с тобой не так, мать твою?
– Стоун, – предупреждаю я, крохотные волоски на моих руках встают дыбом. – Я понимаю, ты расстроен, но оскорбление Оукли ничего не измени…
– Не смей произносить это имя! – Он ударяет стену рядом с моей головой. – Не смей, мать твою, произносить это имя так, словно он что-то значит. Он не значит ничего, он – никто. – Стоун тычет себя в грудь. – Ведь это я собрал тебя по сраным кусочкам и сделал лучше, в то время, как этот чертов неудачник сидел в тюрьме за то, что убил невинную девушку. – Он пожимает плечами. – Я был рядом с тобой. Делал все для тебя.
Нет смысла с ним спорить. Он зол и расстроен. А значит не видит ничего вокруг.
– Мне жаль.
Он качает головой, в глазах блестят слезы.
– В этом все дело, Борн. Я не думаю, что тебе жаль. – Черты его лица искажает ярость. – Господи, я впустил тебя в свою голову… в свое сердце. Ты была обычной, мерзкой, ничего не стоящей дыркой, заслуживающей смерти… но я хотел тебя. Боже, как же я тебя хотел. – Он с силой сжимает мой подбородок пальцами. – И когда я тебя получил… ты высосала из меня жизнь и бросила, сломала.
Я чувствую сожаление. Смотреть на это намного больнее, чем я могла представить.
– Я не хотела, – шепчу я. – Ты дорог…
– Нет, я ни хрена тебе не дорог.
– До…
Слова застревают в горле, когда он достает из кармана нож.
– Докажи. – Стоун подносит лезвие к шее. – Докажи или я перережу себе горло и покончу с этим.
Я чувствую спам в животе, и комната начинает кружиться.
Он нашел мое слабое место.
Ведь он знает: лишь одна мысль о том, что еще один дорогой мне человек покончит с собой, уничтожит меня, и я сделаю буквально все что угодно, чтобы этого не случилось.
– Стоун, – осторожно говорю я. – Пожалуйста, положи нож. Это не поможет. Есть люди, которые тебя любят. Люди, которым ты доро…
– Докажи, что ты одна из них. – Он сильнее прижимает лезвие к коже, испытывая меня. – Или…
Из курса психологии я знаю, что к людям, которые находятся на грани, нужен определенный подход. Прямо сейчас ему нужно почувствовать, что он контролирует ситуацию. Что он не потеряет все. Что его жизнь не закончится вместе с нашими отношениями.
– Чего ты хочешь?
Стоун отвечает быстро:
– Чтобы ты позвонила этому куску дерьма и послала его. – Его ноздри раздуваются от злобы. – Прямо сейчас, мать твою.
Я опускаю глаза на телефон в своей руке.
– Хорошо. Сейчас.
Я начинаю набирать 911, в надежде, что они услышат наш разговор и пришлют помощь, но Стоун оказывается возле меня.
– Прощай, Бья…
– Нет, – быстро говорю я. – Я позвоню ему.
– Скажи ему, что уезжаешь со мной сегодня, – требует он. – Что ты совершила ошибку и не можешь быть с убийцей.
На мгновение я правда думаю о том, чтобы не делать этого, ведь одна мысль о том, чтобы сказать подобное мужчине, которого я люблю, заставляет меня вздрогнуть.
Но Стоун болен и ему нужна помощь. После того, как я решу вопрос с ним, смогу объяснить все Оукли.
Оукли берет трубку после второго гудка.
– Да?
Я заставляю себя звучать отстраненно и холодно, потому что Стоун наблюдает за мной, словно коршун.
– Я больше так не могу.
Оукли звучит таким потерянным, и это разбивает мое сердце.
– Что…
Я не позволяю ему продолжить, поскольку так мне будет еще больнее.
– Я не могу… я люблю Стоуна. То, что случилось между нами, было ошибкой.
Слышу, как он резко втягивает воздух.
– Ты не серьезно.
– Серьезно. – Я пытаюсь игнорировать боль в груди. – Даже если бы я не любила Стоуна, я не могу быть с убийцей.
Оукли замолкает. Стоун прищуривается, подталкивая меня продолжить.
– Мы уезжаем из города сегодня, оставляем старую жизнь позади и начинаем сначала. Пожалуйста, не звони мне больше, Оук.
После этого я кладу трубку.
Нож, который держал Стоун, падает на пол, а затем он хватает меня за шею. Я едва успеваю осознать происходящее, как его кулак врезается в мою губу.
Все внутри меня разбивается вдребезги.
Это почти сюрреалистичный, вне телесный опыт. Как будто мой мозг отказывается принимать тот факт, что я только что стала
