Гораздо более вероятен совершенно иной, уже обсуждавшийся нами тип контакта, при котором мы получаем, например по радио, обширное и сложное сообщение от другой космической цивилизации, однако не вступаем с ней в прямой физический контакт, по крайней мере некоторое время. В этом случае передающая цивилизация не может узнать, была ли получена весть. Если мы сочтем послание агрессивным или опасным, то не обязаны отвечать. Но если оно принесет важные сведения, последствия для нашей цивилизации могут оказаться ошеломляющими — это будет не только знакомство с чужой наукой и технологией, искусством, музыкой, политикой, этикой, философией и религией, но, самое главное, радикальная депровинциализация условий человеческого существования. Нам откроются иные возможности.
Поскольку основы естественных наук и математики должны быть общими для всех цивилизаций, я считаю, что расшифровка межзвездного сообщения доставит меньше всего забот. Гораздо труднее убедить американский Конгресс и Совет Министров СССР финансировать поиски внеземных цивилизаций[227]. Весьма вероятно, что цивилизации делятся на две большие категории: такие, где ученым не удается убедить далеких от науки людей одобрить поиск инопланетных цивилизаций, где вся энергия направлена исключительно внутрь, где традиционные условности не подвергаются сомнению и общество, остановясь в нерешительности, отступает от звезд, и те, в которых великая мечта о контакте с другими цивилизациями получает самое широкое распространение и предпринимаются активные поиски.
Это одно из тех немногих человеческих начинаний, где даже неудача оборачивается успехом. Если бы мы произвели скрупулезный поиск внеземных радиосигналов от миллионов звезд и ничего не услышали, то заключили бы, что галактические цивилизации крайне редки и уточнили бы свое место во Вселенной. Это стало бы красноречивым свидетельством уникальности жизни на нашей планете и, как ничто другое в человеческой истории, подчеркнуло бы индивидуальную ценность каждой человеческой жизни. А если бы поиск увенчался успехом, это дало бы новый поворот истории нашего вида и нашей планеты.
Инопланетянам нетрудно добиться, чтобы их сообщение недвусмысленно воспринималось как искусственное. Взять, к примеру, первые десять простых чисел — тех, что делятся только на себя и на единицу: 1, 2, 3, 5, 7, 11, 13, 17, 19, 23. Крайне маловероятно, чтобы какой-нибудь естественный физический процесс генерировал радиосообщение, содержащее только простые числа. Получив подобное сообщение, мы можем заключить, что где-то есть цивилизация, которая любит простые числа. Но наиболее вероятно, что межзвездное сообщение окажется своего рода палимпсестом — наподобие палимпсестов древних авторов, которые за неимением чистого папируса или камня писали поверх ранее сделанных надписей. Возможно, на соседней частоте или в другом ритме прозвучит сообщение, призванное послужить чем-то вроде букваря, введения в язык межзвездного общения. Этот букварь должен повторяться снова и снова, поскольку передающая цивилизация не сможет узнать, когда мы получим сообщение. А дальше, в более глубоких слоях палимпсеста, под анонсирующими сигналами и букварем, обнаружится само сообщение. Технология радиосвязи позволяет сделать его невероятно информативным. Возможно, хорошенько настроившись, мы обнаружим описание нас самих в 3267-м томе «Галактической энциклопедии».
Мы откроем природу других цивилизаций. Их отыщется немало, и каждая будет представлена организмами, на удивление отличными от всего, что населяет нашу планету. Они будут иначе видеть мир, у них будет иное искусство, социальные функции. Их будут интересовать вещи, о которых мы никогда не задумывались. Сравнивая их знание с нашим, мы неизмеримо вырастем. А благодаря вновь полученной информации, упорядоченной в памяти компьютера, мы сможем увидеть, где и какие цивилизации населяют Галактику. Представьте себе громадный галактический компьютер, более или менее современное хранилище информации о природе и деятельности всех цивилизаций Млечного Пути, великую библиотеку жизни в Космосе. Возможно, в составе «Галактической энциклопедии» найдутся сводки данных о таких цивилизациях, которые останутся загадкой, искушением, вызовом даже после того, как мы постигнем их язык.
Наконец, выждав, сколько сочтем нужным, мы, возможно, решим послать ответ. Мы могли бы передать некоторую информацию о себе — для начала самые основы — в качестве завязки долгого межзвездного диалога, который по причине громадных космических расстояний и конечной скорости света продолжат наши далекие потомки. И в один прекрасный день на планете у какой-то далекой звезды существа, совершенно непохожие на нас, запросят распечатку из последнего издания «Галактической энциклопедии» и получат небольшую порцию данных о самом молодом социуме, присоединившемся к сообществу галактических цивилизаций.
Глава XIII. Кто отвечает за землю?
Зачем должен я беспокоиться о тайнах звезд, когда смерть и рабство неотступно приковывают к себе мой взгляд?
Вопрос Анаксимена к Пифагору. Ок. 600 г. до н. э. По Монтеню
Как огромны должны быть эти светила и как ничтожна в сравнении с ними эта Земля, театр, где воплощаются все наши замыслы, разворачиваются все наши путешествия и ведутся все наши войны. Об этом полезно поразмыслить всем тем королям и принцам, которые жертвуют жизнями столь многих людей лишь для того, чтобы польстить своему самолюбию и властвовать над каким-нибудь жалким уголком этого крошечного пятнышка.
Христиан Гюйгенс. Новые предположения о планетных мирах, их обитателях и производстве. Ок. 1690
«Всему миру, — добавил наш Отец-Солнце, — я дарю мой свет и мое сияние; я даю людям тепло, когда они замерзают; я заставляю их поля плодоносить, а их скот размножаться; каждый день я обхожу весь мир, чтобы лучше знать человеческие нужды и удовлетворять их. Следуйте моему примеру!»
Миф инков, записанный в «Королевских комментариях»
Гарсиласо де ла Беги. 1556
Мы оглядываемся сквозь бессчетные миллионы лет и видим огромную волю к жизни, которая пробивается из прибрежного ила, сменяет форму за формой, стихию за стихией, ползет, а потом уверенно шествует по суше, поколение за поколением старается покорить воздух и проникнуть в темные глубины; мы видим, как она изворачивается и в постоянной голодной ярости преобразует саму себя, наблюдаем, как она становится все более похожей на нас, расширяясь, усложняясь, упорно преследуя свои непостижимые цели, пока наконец не достигает нас и ее энергия не начинает пульсировать в нашем мозгу и наших жилах… Можно поверить, будто все прошлое — это лишь начало начал, будто все, что есть и было, — только предрассветные сумерки. Можно поверить, что все достижения человеческого разума — не более чем сны перед пробуждением… Выйдя за пределы… нашего рода, развитый разум обратится назад к нашей ничтожности, чтобы познать нас лучше, чем мы знаем себя сами. Придет день, один день в бесконечной их череде, когда существа, дремлющие сейчас в наших мыслях и скрытые в наших чреслах, поднимутся над этой землей, подобно тому, как мы встаем на подставку для ног, и со смехом потянут руки свои к самому сердцу звезд.
Герберт Уэллс. Открытие будущего (Нейчур, 1902, т. 65, с. 326)
Космос был открыт только вчера. Миллионы лет все пребывали в уверенности, что кроме Земли не существует никаких других мест. Затем на последней десятой доле процента того периода, что существует наш вид, за мгновение, отделяющее нас от Аристарха, мы с сожалением заметили, что не являемся центром и смыслом Вселенной, а живем на крошечном хрупком шарике, который затерян в беспредельности и вечности и плывет по великому космическому океану, усыпанному сотнями миллиардов галактик и миллиардами триллионов звезд. Мы смело познали стихию вод, и океан, находя отклик в нашей природе, вызвал у нас симпатию. Что-то внутри нас признает Космос домом. Мы состоим из звездного пепла. Происхождение и эволюция связывают нас с далекими космическими событиями. Исследование Космоса — это дорога к самопознанию. Мы в равной степени дети неба и Земли — об этом знали еще древние мифотворцы. Хозяйничая на планете, мы накопили опасный эволюционный багаж: наследственную склонность к агрессии и ритуалам, склонность подчиняться лидерам и враждебность к чужакам, что до некоторой степени ставит под вопрос наше существование. Но мы также обрели способность сочувствовать другим, любовь к нашим детям и детям наших детей, желание учиться у истории и великий полет страстного разума — совершенные инструменты для продолжения нашей жизни и процветания. Неясно, какие аспекты нашей природы возьмут верх, особенно когда наше видение, понимание и перспективы ограничиваются исключительно Землей или, еще хуже, небольшой ее частью. Но там, в безграничности Космоса, нас ожидает неизбежное будущее. Пока не обнаруживается никаких очевидных признаков существования внеземного разума, и это заставляет нас гадать, неужели цивилизации, подобные нашей, всегда с неизбежностью сломя голову несутся к самоуничтожению? Национальные границы не видны, когда мы смотрим на Землю из космоса. Трудно сохранять фанатическую преданность расовому, религиозному или национальному шовинизму, когда видишь нашу планету — хрупкий голубой серп, тускнеющий и становящийся едва заметной точкой на фоне бастионов и цитаделей звезд. Путешествие заставляет шире смотреть на вещи.
