то проблемы нет; если случайно ты ошибаешься, то я всегда здесь. Ты можешь с балкона позвать меня».
Он сказал: «Не придется никого звать».
Он пошел в дом. Вся лестница была заставлена теми канистрами. Он взглянул на канистры, но он не представлял себе, что эти канистры могли делать. Он поднялся наверх и сказал: «Здесь ничего нет — нет проблем». Я оставил его наверху и сказал ему: «Я ухожу. Пожалуйста, запри дверь изнутри, чтобы никто не вошел». Поэтому он вернулся, запер дверь и пошел наверх.
Где-то около часа ночи все началось. Конечно, к этому времени я уже крепко заснул, полагая, что уже ничего не произойдет. Я ждал полтора часа, а затем сказал: «Возможно, сегодня климат нехороший или дело еще в чем-то». Поэтому я отправился спать. Но к часу или к часу тридцати собралась такая толпа, что я проснулся, подумав: «В чем дело?» Я совершенно забыл, что поместил туда этого парня, — а в этом было все дело.
Там собралась целая толпа, а он, визжа, стоял на балконе; он не мог вымолвить ни единого слова. Он стал почти как человек, который не может говорить, а как только он увидел меня — так как все те люди были ему не знакомы, — как только он увидел меня, он лишь поднял руку, и я сказал: «В чем дело — привидения?»
Он утвердительно кивнул головой — он не мог произнести это; он кивнул головой. Поэтому я сказал: «Почему ты не идешь и не открываешь дверь?…»
Мы вынуждены были приставить лестницу к балкону, но он был так потрясен, что два человека вынуждены были поместить его на лестницу, и мы каким-то образом спустили его вниз. Мне пришлось вылить ему на голову холодную воду; затем он начал говорить. Он сказал: «Боже мой! Если бы ты сказал, что там так много привидений, я не поверил бы тебе. Я думал, что, может быть, там будет одно или два привидения — я смог бы с ними справиться. Но их там было так много, и они переходили от одной канистры к другой, от одной к другой. Они проходили мимо и бегали кругом и издавали звуки — а ты сказал мне, чтобы я спустился вниз по ступеням, которые проходят рядом с этими канистрами!»
Я сказал: «Теперь ты думаешь, что привидения существуют?»
Он сказал: «Я не только знаю, но я никогда это не забуду; этого переживания хватит на всю мою жизнь. Я никогда ничего не скажу против привидений. Хотя они не причинили мне вреда, я никогда не был так потрясен. Я чувствую, как будто вся моя энергия исчезла и я стал пустой внутри».
Я сказал: «Не волнуйся, к утру ты опять станешь сильным; просто хорошо выспись».
Но он всю ночь не мог спать, мечась и ворочаясь, и он сказал: «Ты даже отсюда слышишь эти шумы?»
Я сказал: «Я слышу их, но я знаю, что те привидения — очень дружелюбные люди, и я был здесь много раз. Напрасно ты волнуешься».
Он сказал: «Дружелюбные? Привидения — и дружелюбные! Только ты способен здесь спать — я ухожу. Я буду спать на железнодорожной станции, а утром я буду искать какой-нибудь другой дом, так как даже в этом доме я слышу этот звук. Я не смогу ни заниматься, ни сдавать экзамены, если эти звуки будут продолжаться».
И вот что действительно случилось. Среди ночи он отправился на железнодорожную станцию. Я не знаю, что он делал, где он спал на железнодорожной станции, но утром в экзаменационном зале его не было. Я делал запросы; я звонил по телефону его семье, и они сказали: «Да, он вернулся ночным поездом. Он говорит: “Там столько привидений — этот год пропал. В этом году я не могу присутствовать на экзамене в том городе. В следующий раз я выберу другой центр, другой район, только не тот город”. И он так боится… Что в действительности случилось?»
Я сказал: «Ничего не случилось; а когда я вернусь, я все объясню. Но этот год пропал, и он ответственен за это, так как он настаивал: “Я не верю в привидения”. Я сказал: “Я знаю, где они располагаются”, и я показал ему это место».
Его семья все еще сердита на меня, так как тогда он так и не сдал вступительные экзамены; он все еще не зачислен в учебное заведение. Он пытался одиннадцать раз, но страх так глубоко вошел в него, что во время экзамена он становился очень нервным. Все переживание той ночи снова оживало; он начинал опять переживать ту ночь.
Через одиннадцать лет даже его семья сказала: «Не изнуряй себя без пользы — забудь об этом. Это твои дела. Почему ты настаивал, говоря тому человеку, что привидения не существуют? Ты знаешь, что он достаточно умен, чтобы что-то подстроить, и, должно быть, он так и сделал. Мы не можем понять, как он это подстроил, но он, должно быть, что-то сделал».
Я объяснял им, что ничего не было там подстроено; что это были лишь банки, пустые банки, которые сжимаются ночью, когда становится холодно, и производят шум. И поскольку они навалены одна на другую, то кажется, что что-то движется от одной банки к другой, что-то бродит вокруг. Но объяснение не могло помочь. То потрясение действительно глубоко вошло в его сердце.
Боязнь смерти — действительно величайшая боязнь, и она — наиболее разрушительная сила для вашей смелости.
Поэтому я могу предложить только одну вещь. Сейчас вы не можете вернуться к своей прежней смерти, но вы можете начать делать одну вещь. Всегда будьте готовы перейти от известного к неизвестному, хотя бы в чем-то, в любом переживании.
И даже лучше, если неизвестное хуже, чем известное, — не это главное.
Лишь ваше изменение от известного к неизвестному, ваша готовность двигаться от известного к неизвестному — вот, что имеет значение. Это безмерно ценно. И продолжайте делать это во всех видах переживаний. Это подготовит вас к смерти, так как, когда смерть приходит, вы не можете сразу же решить: «Я выбираю смерть и покидаю жизнь!” Такие решения сразу не принимаются.
Вы должны двигаться дюйм
