Хотя Жозефина была старше Вилли на год, она уступала ему в росте и силе: ей не удалось заставить его слезть с деревянной лошадки, но она не стала из-за этого огорчаться и попыталась оседлать мишку. Глядя на детей, Кэти заметила:
— Они опять за свое: снова выясняют, кто главнее.
— Ну, пока у них счет равный, нам вмешиваться не стоит, — весело рассмеялась Тилли.
— Вон, хозяин идет. — Кэти смотрела в окно на подходящего к дому Мэтью.
Тилли поспешила к двери и с волнением открыла ее: еще и часа не прошло как он ушел на ранчо. Но на лице мужа она не заметила тревоги. Более того, вид у него скорее был довольный.
Мэтью вошел в комнату и с порога объявил:
— Получил послание от Кэртисов. Они в выходные устраивают прием, будет жаркое на вертеле. Мы приглашены к ним в гости.
— Это же просто замечательно. Но что это они вдруг решили устраивать в такое время барбекю?
— В письме сказано, — он достал из конверта листок и протянул ей, — к ним должны приехать две важные персоны. Возможно, одна из них — Хьюстон, в письме имена не указаны. Но так или иначе, важные персоны имеют и родню, а у Тесси три рыжеволосые заботы на руках, и их нужно пристроить. Хотя я бы не торопился выбирать Бетт, Рэнни или Фло. Правда, кому-то, может быть, и по душе ломовые лошади.
— Ну что ты, Мэтью, — замахала на него руками Тилли, — они такие милые девушки.
— Телки бизонов тоже симпатичные.
— Мэтью! — Она попыталась сделать строгое лицо, но оба дружно расхохотались. — А его пригласили? — уже серьезно спросила Тилли.
— Вероятно. Он тоже получил письмо.
— А кто привез письма?
— Три парня, им было по дороге, они работали у Лоба Кэртиса. Я оставил их во дворе, думаю, они хотят остаться здесь на день-два.
— Как по-твоему, Тесси специально не назвала в письме имена, потому что один из гостей Хьюстон? Твой дядя тогда не принял бы приглашения, они это знают.
— Возможно, что и так.
— А за что он так невзлюбил мистера Хьюстона? Неужели все дело в политике этого сенатора?
— Мне кажется, потому что мистер Хьюстон никогда сюда не заезжал. Он много лет ездит через этот штат, но если память мне не изменяет, ни разу не удостоил ранчо своим присутствием. Однако дядя объясняет свою антипатию тем, что в молодости мистер Хьюстон жил среди индейцев. Однажды он прожил с ними три года подряд и, как мне кажется, лучше других узнал их нравы. Но чтобы там ни было, а мы отправляемся с тобой на настоящий прием! — закружив Тилли по комнате, воскликнул Мэтью. — И у меня в первый раз появляется возможность похвастаться тобой. — Он неожиданно остановился и с важной миной объявил: — Вы, миссис Сопвит, должны надеть лучшее платье, а к нему все ваши драгоценности — я хочу, чтобы мне завидовали и молодые и старые.
— Слушаюсь, мой повелитель.
Они крепко обнялись.
— Я рад, что ты наконец узнала свое настоящее место, — сказал Мэтью, и они опять дружно рассмеялись.
— А какие еще гости съедутся на этот прием? — поинтересовалась Тилли. — Полагаю, что это не будет какая-нибудь заурядная вечеринка, иначе Тесси не рассылала бы официальные приглашения.
— Наверное, соберется группа политиков. И они в промежутке между застольем и танцами попытаются обсудить серьезные вопросы: в тихих уголках сада наверняка будут приняты важные решения, в большинстве своем касающиеся рабства. Знаешь, вот что странно, — Мэтью прошел через комнату к камину и повернулся к огню спиной, — дома я одно время подумывал о том, чтобы пойти в политику, поскольку, как мне казалось, я понимал ситуацию. Но здесь человек сегодня занимает одну позицию, а завтра — резко меняет мнение, в чем, собственно, и обвиняют Хьюстона. Я поддерживаю его, когда он выступает против продления рабства. Но за эти взгляды его называют предателем. И конечно же, он искренне на стороне индейцев. Может показаться странным, но я и в этом вопросе на его стороне. Хотя конечно, надо согласиться с Родом, что мне не приходилось видеть последствий набегов. На прошлой неделе мы говорили с ним на эту тему, и Род сказал, что я бы запел по другому, если бы увидел картину разгрома своими глазами. Он не хотел и слушать, когда я пытался доказать, что большинство набегов следовали в ответ на нарушение правительством своих обещаний. Ты знаешь, они проделывают это без зазрения совести, — возмущенно объяснял Мэтью. — Два года назад, до отъезда домой, я разговаривал с одним из представителей индейцев. Он белый американец, представляющий интересы индейцев, живущих в резервациях. Мой собеседник оказался порядочным человеком и, как он мне рассказывал, некоторые из тех, кто с ним работает, опускаются до того, что воруют у индейцев провизию, которую им поставляет правительство. Это выше моего понимания. — Мэтью с досадой хлопнул себя по темени. — А вообще, все, что меня по-настоящему волнует и радует — это ты. Иди сюда, — он раскрыл ей свои объятия.
И когда они стояли обнявшись, он наклонился к ее ушку и прошептал:
— А у меня есть для вам приятная новость, миссис Сопвит.
Она молчала.
— Разве тебе не интересно, что это за новость?
— Да, ваша милость, очень интересно.
Он так крепко прижал ее к себе, что она вскрикнула.
— Мак рассказал мне об одном симпатичном местечке, расположенном за Камероном.
— Это недалеко от Ред-Ривер? — с беспокойством спросила Тилли.
— Нет-нет. От этого места до реки много миль — две сотни или того больше. Ранчо находится в пятидесяти милях к западу отсюда по прямой, между Колдуэлом и Камероном. Но нам придется проехать по дороге Вашингтона и пересечь реку Бразос. Но можешь не беспокоиться, мы будем далеко от территории команчей. Вдобавок, в тех местах много фортов. Они — гарантия безопасности. Я в этом уверен. Мак рассказывал, что дом там замечательный, а участок при нем — три или четыре тысячи акров. Рядом богатые пастбища и совсем недалеко лес. Это просто воплощение моей мечты — я уже давно думал о том, чтобы заняться выведением хорошей породы мясного скота. За основу взял бы лонхорнов и соединил их с шотландской породой. Если нет другой альтернативы, то, конечно, пасти их на свободе и все. Но мне видится другое решение. Жизнь идет и быстро изменяется. По всем Штатам строятся железные дороги. И сюда они тоже дойдут. Может быть не сразу, через несколько лет, но и сюда придет железная дорога. Представь себе, если бы здесь была железная дорога — парням не надо было бы перегонять стада, а они теряют при таком переходе в сухой сезон до трети животных. А теперь вообрази, — он широко развел руки, — паровоз, а за ним — много-много вагонов.
