Читаем без скачивания Мальчик – отец мужчины - Игорь Кон

С ослаблением гендерного разделения труда слабеет и родительское давление на выбор детьми специфически-гендерных интересов, хобби и т. п. Как правило, современные родители предлагают детям гендерно-типичные занятия, но если это не находит отклика у ребенка, на своих рекомендациях не настаивают. Тем более что и сами они сплошь и рядом делают не совсем то и даже совсем не то, что предписывается традиционной культурой (работающие женщины).

Помимо общих социокультурных установок, дифференцированное отношение к мальчикам и девочкам зависит от состава семьи. В доме, где есть и мальчики и девочки, гендерным различиям придают больше значения, чем там, где все дети одного пола. Это верно и для разнополых и однополых близнецов.

Ослабление гендерной поляризации сказывается на распределении бытовых обязанностей. В многодетной семье можно поручать мальчикам одно, а девочкам другое, в однодетной семье это труднее. Многое зависит и от наличия соответствующих гендерно-ролевых моделей, которых в большой семье, естественно, больше.

Многодетные семьи, однодетные семьи и семьи с одним родителем (чаще всего это материнские семьи) воспитывают детей не совсем одинаково. В 1989 г. в многодетных семьях воспитывался каждый пятый ребенок (14,4 % в городах и 36 % в селе). С тех пор их число уменьшилось. В 2002 г. в многодетных семьях (свыше троих детей) в России воспитывалось лишь 15,7 % всех детей (10,6 % в городах и 16,8 % в сельской местности). Из общего числа семейных ячеек, имеющих детей до 18 лет, доля имеющих троих и более детей составляет 5,4 %, двоих – 26,9 %, одного – 67,7 %, причем эти показатели сильно различаются по регионам (Прокофьева, 2007. С. 262–263).

Малодетная семья суживает возможности не только бытовой гендерно-ролевой специализации, но и формирования гендерно-типичных (или нетипичных) характерологических свойств, проявляющихся преимущественно во взаимодействии ребенка со сверстниками. В малодетной семье ребенок получает больше внимания, родители яснее видят его индивидуальность (если она их интересует). Но однодетные родители зачастую узнают об агрессивности или, напротив, трусоватости своего сына лишь от детсадовской воспитательницы и корректировать эти черты могут опять-таки только с ее помощью.

Социологически неискушенные педагоги, психологи и журналисты уверены, что ослабление гендерной поляризации, пресловутая «феминизация мальчиков», которая кажется им уходом от генеральной линии развития, – результат ослабления отцовского влияния в семье. На самом деле это закономерный макросоциальный процесс, сдвиги в семейной социализации идут параллельно с изменениями в структуре общественного разделения труда и даже с некоторым отставанием от них (Кон, 2009).

Взаимоотношения поколений всегда и везде асимметричны: старшие обучают и воспитывают младших, приобщают их к унаследованной от прошлого культуре и в дальнейшем передают им это наследие. Но историческая преемственность реализуется через многообразие и изменение, в котором младшие играют весьма активную роль. В общем виде можно сказать, что чем выше темп исторического развития, чем больше социально значимых изменений осуществляется в единицу времени, тем заметнее различия между поколениями, тем сложнее механизмы трансмиссии, передачи культуры от старших к младшим, и тем избирательнее, селективнее отношение младших к своему социальному и культурному наследию.

Эти процессы часто трактуют упрощенно. Под влиянием молодежного движения 1960-х годов многие ученые стали писать, что старый конфликт отцов и детей, в основе которого лежало желание сыновей скорее унаследовать власть и имущество отцов, теперь перерастает в глобальный «разрыв», «пропасть» между поколениями, которые вообще не способны понять друг друга. При этом одни авторы считали данную ситуацию принципиально новой, полагая, что «пропасть» между поколениями углубляется, тогда как другие не усматривали в ней ничего нового: конфликт отцов и детей существовал всегда, а его современные масштабы сильно преувеличены.

Межпоколенная трансмиссия культуры действительно включает в себя не только информационный поток от родителей к детям, но и встречную тенденцию: молодежная интерпретация современной социальной ситуации и культурного наследства влияет на старшее поколение. Удельный вес молодежных инициатив в развитии культуры был весьма значителен и в Средние века, и в античности. Изменился не столько характер инновационного процесса, сколько властные отношения.

Чтобы перевести проблему в русло эмпирических исследований, требуется уточнить целый ряд вопросов:

1. Сравниваем ли мы сходства и различия генеалогических поколений родителей и детей или представителей разных возрастных когорт, скажем, людей, родившихся в 1930-х, 1960-х и 1990-х годах? Первая тема неотделима от изучения внутрисемейных отношений, вторая является макросоциальной и требует исторического подхода.

2. Сравниваем ли мы приписываемые (аскриптивные) свойства (как родители и дети, старые и молодые представляют себе характер своих сходств и отличий друг от друга) или объективные различия, которых люди могут и не осознавать? Можно спросить подростков, чем и насколько они, по их мнению, отличаются от своих родителей или представителей старшего поколения вообще, а можно объективно сопоставить типичные для тех и других формы поведения, ценностные ориентации, самооценки и т. п. Оба подхода правомерны, но результаты их, как правило, не совпадают. Подростки и юноши обычно склонны преувеличивать степень своих отличий от старших; нередко эту ошибку допускают и взрослые. Причем ложные представления порождают вполне реальные конфликты.

3. Что именно сопоставляется (социальные установки, ценностные ориентации или реальное поведение) и к какой сфере жизнедеятельности (труд, политика, семья, досуг, развлечения) эти явления относятся? Степень сходства и преемственности поколений неодинакова в разных областях жизнедеятельности. В сфере потребительских ориентации, досуга, художественных вкусов, сексуальной морали расхождения между родителями и детьми и между старшими и младшими вообще, как правило, значительно больше, чем в главных социальных ценностях (политические взгляды, мировоззрение). Это объясняется не только разницей в темпах обновления соответствующих сторон бытия – мода изменяется гораздо быстрее, чем иерархия социальных ценностей, но и тем, что они традиционно являются привилегированными областями юношеского самоутверждения. Молодежь всегда хочет отличаться от старших, и легче всего сделать это с помощью внешних аксессуаров. Одна из функций молодежной моды и жаргона, часто шокирующих консервативных «отцов», в том и состоит, что с их помощью подростки и юноши маркируют, отличают «своих» от «чужих». Скажем, в сфере музыкальных увлечений уже между 15-17-летними и 20-23-летними существуют большие различия; они ориентируются на разную музыку, тогда как в других областях культуры их вкусы могут совпадать.

4. Наконец, надо отличать возрастные свойства от когортных. Шестнадцатилетний юноша всегда отличается от пятидесятилетнего мужчины. Но часть этих различий обусловлена возрастом (молодые больше ценят новизну и броскость, пожилые – солидность и надежность), часть (те же музыкальные вкусы) – спецификой культурной среды, к которой индивид принадлежал в годы своего формирования, а часть – макросоциальными, историческими процессами. Если не разграничивать эти вопросы, проблема «отцов и детей» не выходит за пределы классического диалога в «Фаусте» Гете (акт 2, сцена 1, перевод Б. Пастернака). Юный Бакалавр гордо заявляет:

«Все, что узнать успели до сих пор,Искать не стоило и знать не стоит…Чуть человеку стукнет тридцать лет,Он, как мертвец, уже созрел для гроба.Тогда и надо всех вас убивать!»

На что старый циник Мефистофель отвечает:

«Ступай, чудак, про гений свой трубя!Что б сталось с важностью твоей бахвальской,Когда б ты знал: нет мысли мало-мальской,Которой бы не знали до тебя!Разлившиеся реки входят в русло.Тебе перебеситься суждено.В конце концов, как ни бродило б сусло,В итоге получается вино».(Молодежи в партере, которая не аплодирует):«На ваших лицах холода печать,Я равнодушье вам прощаю, дети:Чёрт старше вас, и чтоб его понять,Должны пожить вы столько же на свете».

Если вернуться от макросоциальных процессов к семейной социализации мальчиков, следует признать, что, несмотря на ослабление института семьи, родительская семья как первичная ячейка общества, влияние которой ребенок испытывает раньше всего, когда он наиболее восприимчив, остается самым важным и влиятельным институтом социализации. Семейные условия, включая социально-экономическое положение, род занятий, материальный уровень и уровень образования родителей, в значительной мере предопределяют жизненный путь ребенка. Помимо сознательного, целенаправленного воспитания, которое дают ему родители, на ребенка воздействует вся внутрисемейная атмосфера, причем эффект этого воздействия накапливается с возрастом.