Они оказались в приёмной зале дворца со светлыми стенами, высоким потолком и отполированным до блестящей гладкости полом. Маэр стоял напротив, и несколько мгновений они рассматривали друг друга. Лицо эльфа сильно осунулось, словно он не спал несколько ночей подряд. Одет он был небрежно, сразу и не скажешь, что это король эльфов. Но стоило заглянуть в его глаза, как всё вставало на свои места. Такой властности во взгляде не было даже у Торнариэля, когда он носил титул крон-принца. Сейчас взгляд его сине-зелёных глаз смягчился при виде Амарги и Эриха, но всё равно оставался твёрдым и уверенным. Чёрные волосы были вновь коротко острижены. Так эльфы стриглись только в случае приближения войны. Маэру на удивление очень шла эта стрижка, делая черты его лица твёрже и мужественнее.
Он первый сделал несколько шагов навстречу.
— Что случилось с Тай? Зачем требуется моя помощь? — без обиняков перешёл к сути дела эльф. Голос был спокоен, лишь в самой глубине его глаз проскользнула тревога.
Эрих поклонился, приветствуя эльфийского короля. Амарга же застыла подобно статуе, она и забыла, как красив Маэриэль. Теперь она с жадностью рассматривала его, приходя к выводу, что, будь он одет более официально, возможно, она быстрее взяла себя в руки. Но расстегнутая на груди, слегка мятая рубашка, обтягивающие стройные мускулистые ноги явно походные штаны, лишь подчёркивали красоту тела этого эльфа, и дриада не могла оторвать от него взгляда.
Между тем Эрих рассказывал Маэру о их путешествии к дроу. И постепенно лицо короля серебряных эльфов мрачнело.
— Необходимо поставить в известность Торна, — ледяным тоном произнёс он. — Значит, она осталась в лапах Драгона? Я сегодня же собираю отряд, и мы выдвигаемся в сторону Драконьих гор. Вы едете со мной. Будете показывать дорогу.
О таком повороте событий они даже и не думали.
— Но необходимо рассказать магам Академии, кем на самом деле является Тай. Нам с Нинэль они могут не поверить, но вам, Ваше величество, должны, — воскликнула Амарга.
— Тай — алирэ и возможно она уже на пути сюда. Ещё и суток не прошло, — предположил Эрих и сразу понял, что зря это сделал. Глаза Маэра потемнели, казалось, он сейчас набросится на него. Эрих даже сделал маленький шаг назад от разъярённого эльфа. Но король быстро взял себя в руки.
— Вы так и не поняли, что всех вас заманили в ловушку? Дроу знали о том, кем является Тай, и сделали всё, чтобы заполучить её себе. Значит, у них есть что-то, что даёт им власть над нею, иначе всё это не имело бы смысла. Теперь они спокойно нападут на Империю, зная, что единственная живая алирэ находиться в их руках и не опасна. Возможно, Драгон попытается настолько подчинить её себе, что она будет действовать против нас.
— Тай? Нет, это не возможно! — замотала головой побледневшая дриада.
— Всё возможно, — процедил сквозь зубы Маэриэль. — Хорошо, пока идёт подготовка к походу, я посещу вместе с вами Академию.
— Спасибо, — не зная, что сказать, произнёс Эрих. Удивительно, но рядом с этим эльфом он чувствовал себя глупым наивным мальчишкой.
— За что? — глаза Маэра вновь потемнели, но теперь от горечи. — Я люблю её. И пусть она никогда не будет моей, я сделаю всё, чтобы она жила и была счастлива, даже если ценою этому будет моя жизнь.
Эрих замер, услышав подобное признание. Какую же внутреннюю силу надо иметь, чтобы говорить это во всеуслышание, говорить так, что хотелось в восхищении склонить голову перед силой чувств этого эльфа. На глазах Амарги сверкнули слёзы. И кто их разберёт: были это слёзы зависти или всё-таки грусти?
Тай знала, что прошло совсем немного времени, но, казалось, что она находится здесь целую вечность. Её постоянно окружала темнота. Светло было только однажды, когда Драгон приходил к ней. После этого она впала в забытьё, так как то, что произошло, выпило из её тела слишком много силы. Она едва сумела добраться до кровати, настолько была беспомощна и слаба. Темнота не пугала её. Она лишь потеряла счёт времени и не знала, что сейчас снаружи — день или ночь. Впрочем, это было не важно.
Тай сидела на кровати и думала надо всем, что случилось, отчаянно просчитывая варианты выхода из создавшегося положения. Внезапно она почувствовала в сердце острую, быстро сменившуюся на ноющую боль. Это могло обозначать лишь одно. Драгон исполнил своё обещание. Тай застонала. Она не видела, что сейчас происходит с её брачными браслетами. Они должны были почернеть со смертью супруга, обрести траурный цвет. Через год браслеты рассыпаются, окончательно освобождая эльфийку от супружеского долга. Тай была полукровкой. Она почувствовала, как исчезает едва заметная тяжесть браслетов. Эльфийская магия не посчитала её достойной носить траур по собственному мужу. Раздавшийся следом за этим крик, больше был похож на вой раненого зверя. Слёз не было, потому что плакала душа, а не глаза.
Войдя в комнату, Драгон увидел не плачущую скорбящую женщину, а готовое к сражению существо, из серых глаз которого сочилась ничем не прикрытая ненависть. И повелитель вздрогнул, внезапно представив, что бы произошло с ним, не будь на ней ошейника из орантоса.
Но ошейник был, Тай чувствовала его тяжесть, ощущала, как он пьёт из неё силу, делая обычным человеком. И как человек она испытывала сильные физические и духовные муки. Но повелитель не увидит её слёз, не узнает, как ей сейчас больно и как она слаба. Тай поднялась навстречу. Драгон не стал подходить слишком близко, хотя понимал, что она не сможет причинить ему вреда.
— Надеюсь, ты хорошенько подумала над моим предложением, и согласишься его принять. Иначе мне придется использовать самое крайнее средство, — сказал Драгон, глядя в глаза Тай. Она побледнела, лицо осунулось, да и на ногах держалась с большим трудом. Повелитель подавил в себе внезапно нахлынувшее чувство жалости к ней.
— Какое? — в голосе Тай сквозило безразличие. "Зря ты так, дорогая! Тебе ещё есть, что терять", — подумал Драгон.
— У тебя есть дети, подумай о них.
Бросок был стремительным. В скорости она сейчас не уступала снежному барсу. У неё не было оружия, пальцы сомкнулись в нескольких сантиметрах от горла повелителя. Он держал её руки, прижав к себе молодую женщину, чувствуя, как она дрожит от обхватившей её ярости. Внезапно, она успокоилась. В глазах появилось безразличие и решимость.
— Хорошо. Дай мне немного времени…Хочу побыть одна…Можешь отпустить.
Он осторожно разжал пальцы, отпуская её. Она отошла назад, опустилась на кровать и закрыла глаза. Похоже, он всё-таки выиграл. Думая так, Драгон вышел из комнаты.
