class="p1">До небольшого островка, поросшего мхом, травой и невысоким кустарником мы добрались меньше чем за полчаса. Кот, не говоря ни слова, опустился на траву и закрыл глаза. Тимофей Михайлович присел неподалеку, вытирая пот со лба, и негромко сокрушаясь о том, что у него уже не те силы, и не тот возраст для таких прогулок. Ну а я подошла к Крому, который последним выходил на островок — надо ему хотя бы сказать спасибо, только вот парень настолько сердит, что, боюсь, и слушать меня не станет.
— Кром…
— Ну чего тебе?.. — покосился на меня тот. Понятно, что он все еще рассержен и я, сама не знаю почему, вдруг уткнулась лицом ему в грудь и разревелась. Наверное, причиной тому было нервное напряжение последних дней, а может, накопившаяся усталость, но остановить поток слез я никак не могла.
— Успокойся, мало ли что бывает, не стоит, всякое случается… — такого Кром, кажется, никак не ожидал, растерялся, и неловко обнял меня. — Главное — жива, и не расстраивайся…
Все так, но мои слезы никак не заканчивались, а лились еще сильнее. И еще, стоя рядом с Кромом, я чувствовала себя словно под надежной защитой, и отходить от молодого человека мне никак не хотелось.
— Жаль, что островок маленький… — подал голос Тимофей Михайлович. — Отвел бы девушку в сторону, успокоил со всем старанием, как положено в таких случаях…
Ну, Тимофей Михайлович, знаете ли, у меня просто нет слов…
Глава 15
Не сказать, что отдых на островке был долгим, но перевести дух мы все же успели. Дело в том, что Кром, посмотрев на Кота, вновь взялся за аптечку. Не знаю, какими лекарствами он пользовал раненого парня, но через какое-то время Коту стало лучше. Бедный парень старается делать вид, что с ним все более-менее в порядке, даже пытается улыбаться и шутить, только вряд ли он сможет обмануть кого-то из нас. Даже мне, человеку, не имеющему никакого отношения к медицине, понятно, что Кот держится из последних сил. Да уж, по сравнению с его состоянием все наши синяки и царапины в счет не идут.
Выждав еще с четверть часа, мы пошли дальше, хотя (чего уж там скрывать!) вновь идти по болоту мне не хотелось так, что хоть плачь. Разумеется, говорить об этом я никому не стала — им и без моего нытья непросто.
Итак, вновь идем по болоту, причем по колено в ржавой воде, а кое-где темная вода достает и выше, почти до пояса. Передвигаться так непросто, да и (чего там скрывать!), просто жутковато. Еще через какое-то время я поняла, что мы шагаем как роботы, стараясь не отвлекаться ни на что постороннее. По сторонам смотреть тоже не стоит, надо глядеть вниз, под ноги и стараться ступать след в след за тем человеком, кто идет впереди меня. Сейчас главное — чтоб никто из нас вновь не попал в «окно», а они иногда попадались на нашем пути: что ни говори, но «окно» — вещь и в самом деле коварная, и в этом я убедилась на себе…
Мы шли, и вокруг нас стоял дух сырого тлена, а еще каждого без остановки атаковали комары — обитающие здесь эти болотные кровососы были не просто злые, а озверевшие. К тому же, на мой взгляд, комаров вокруг нас сегодня было едва ли не втрое больше, чем накануне. А еще каждый шаг по болоту сопровождался бурлением болотных газов, и запах от них стоял по-настоящему мерзкий.
Сколько так шли — не знаю, мне показалось, что это передвижение по болоту никогда не кончится. Однако когда я уже была готова едва ли не зарыдать в голос от усталости, то увидела, что мы находимся совсем недалеко от островка немалых размеров. Еще немного, и мы вышли (правильней сказать — выползли) на этот остров, где, кроме кустарника, росли низкие березы, осока и высокая жесткая трава.
— Фу, дошли… — выдохнул Тимофей Михайлович, когда мы лежали на траве, пытаясь отдышаться. — Я дальше этого места не ходил, но до него добирался, так что сейчас, мы, считай, больше чем полдороги прошли. Теперь идти будет легче, да и проще, а через несколько часов и вовсе выберемся из болотины. Там надо еще немного пройти, и увидим неплохое местечко, где можно остановиться на ночлег.
Звучит хорошо, только вот на Кота сейчас можно смотреть с искренним сочувствием — бедняга еле идет, а уж как он умудрился пройти нелегкий путь по болоту, где и нам было нелегко — это вообще вне моего понимания. Побыстрее бы добраться до лодки, и доставить раненого в Раздольное, а там уж, как сказал Кром, дело за техникой, то есть вызовем вертолет, а заодно и сами на нем улетим… Но это все будет потом, а пока что нам надо еще немного потерпеть, набраться сил и покинуть эти болотистые места. Итак, сейчас у нас четверть часа отдыха, потом вновь поднимаемся и движемся за Тимофеем Михайловичем…
Когда же мы сумели добраться до того самого «неплохого местечка», то время уже близилось к вечеру. Конечно, можно было бы идти дальше, но к этому времени мы все оказались настолько измотаны, что о дальнейшем пути даже речи не шло. Место для ночевки, кстати, было неплохим: с одной стороны скальный выступ, с другой — высокий завал из старых деревьев, а на земле лежал толстый слой обломанных веток и давным-давно перепревшей хвои. Тут же было старое кострище между камней. Вдобавок ко всему неподалеку находился крохотный родничок с чистой водой. Что ж, может, место тут не самое хорошее для отдыха, но и не самое худшее.
Развели костер, подогрели предпоследнюю банку тушенки, поделили ее на всех. Подогретой каши с мясом каждому досталось совсем немного, но это все же лучше, чем ничего. Я же так устала за сегодняшний день, что даже есть не хотелось. А еще у меня просто-таки закрывались глаза, и я прилегла на землю, сунув под голову свой рюкзак — подремлю минутку…
Когда же я открыла глаза, то вначале не могла понять, где нахожусь, и лишь спустя несколько секунд пришло понимание — сейчас ночь, все спят, лишь горит небольшой костер, возле которого дежурит Кром… Ничего себе я подремала, тут не минутка, а полночи прошло! Полежала еще немного, но больше сна не было. Похоже, выспалась.
— Ты почему не спишь?.. — негромко поинтересовался Кром, когда я
