В комнате повисло ощущение невысказанной обиды.
Вдовствующая герцогиня закусила губу. Сильвия помнила эту ее привычку. Кэти так делала, когда очень нервничала. Сильвия хлопнула перед ней в ладоши.
– Что еще?
Вдовствующая герцогиня бросила быстрый взгляд на Сильвию.
– Я... я должна извиниться.
Глаза Сильвии округлились, она покачала головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение.
– Что?
Вдовствующая герцогиня нахмурилась, вцепилась в ридикюль и прижала его к животу.
– Ты слышала меня. Не заставляй меня это повторять.
Сильвия сделала глубокий вдох и внимательно посмотрела на леди.
– За что ты извиняешься?
– Похоже, за все сразу, – пробормотала она.
– Прошу прощения?
– Вероятно, я действовала... опрометчиво, когда ты вышла замуж.
– Ты только сейчас пришла к этому выводу?
– Ты же знаешь, что я не так-то просто делаю полный поворот.
Уголки рта у Сильвии дрогнули. Они пользовались этим термином, когда брали уроки танца у этого кошмарного месье Мершана.
Вдовствующая герцогиня пожала плечами и, не глядя на Сильвию, продолжила:
– Сейчас, когда я думаю об этом, я бы не стала натравливать твоих родителей на тебя... или прогонять тебя, когда ты пришла навестить меня. Так что эта – общее извинение за все мои прегрешения.
Сильвия потерла ладонью рот.
– Это все так неожиданно... – Она пристально посмотрела на бывшую подругу. – Надеюсь, ты не умираешь?
– Нет. Хотя в настоящий момент эта перспектива не столь уж и неприятна.
Сильвия почувствовала облегчение. Да, она была страшно зла на свою подругу детства. Но если бы Кэти умерла, не помирившись с ней... Мир... Сильвия все еще испытывала раздражение и даже злость, но столь притягательную оливковую ветвь, которую ей протягивала Кэти, нельзя было отвергнуть.
Сильвия предложила:
– Садись.
Вдовствующая герцогиня кивнула и присела на диван. Она сжимала руками ридикюль, словно это был какой-то спасительный щит. Сильвия опустилась на одно из кресел с высокой спинкой, набрала в легкие воздуха и медленно сказала:
– Я рада, что ты не возражаешь против брака. Я думала об этом и пришла к выводу, что они тянутся друг к другу.
– Дурачки влюблены, – подтвердила, покачав головой, вдовствующая герцогиня.
– И что в этом плохого?
– Это приводит к тому, что нормальные, здоровые люди ведут себя неадекватно.
Сильвия скрестила руки на груди.
– Что может быть неадекватного в том, что люди влюбляются, женятся, создают семью?
– Этот процесс должен проходить более рационально.
– Кто-то может любить по-своему, кто-то подходить к любви более расчетливо... А ты в самом деле считаешь, что они любят друг друга?
– Я не знаю достаточно хорошо Шарлотту, но думаю, что она влюблена. Зато Джеймс, который обычно держит свои чувства на замке, выглядит определенно влюбленным в нее. И я замечаю, что мой мальчик способен влюбляться по уши. Но похоже, они этого не в состоянии понять. Когда я разговаривала последний раз с Джеймсом, он выглядел так, словно у него вынули сердце из груди, а Шарлотта смотрелась так, словно потеряла самого дорогого друга. – Легкий румянец тронул ее смуглую щеку. – Она планирует покинуть его, а он настроен отпустить ее.
Сильвия покачала головой:
– Мы не можем им этого позволить.
– С этим я вполне согласна.
– Почему? – вопросительно наклонила голову Сильвия.
– Потому что... ну, потому что я хочу ему добра.
Сильвия понимающе кивнула. Кэти хотела больше для своего сына, чем просто деловой подход к браку.
– Я поговорю об этом с Шарлоттой.
Вдовствующая герцогиня откинулась на спинку дивана и отставила в сторону ридикюль.
– Ты можешь прийти в Пеннингтон-Хаус в любой момент, когда этого пожелаешь... – Она пригладила ладонью седые волосы и ровным голосом добавила: – Ты можешь даже... нанести мне официальный визит.
Сильвия осторожно кивнула. Кэти определенно делала все возможное. Сильвия пока еще не была готова слишком уж довериться своей бывшей подруге, но ради шанса вернуть Кэти назад стоило попробовать...
– Твоя Шарлотта обладает необычайным мужеством, – сказала вдовствующая герцогиня.
– Она всегда была такой. Всегда была заводилой. Я помню, как ее отец огорчался по поводу того, что она родилась женщиной. А после его смерти Шарлотта вынуждена была быстро повзрослеть.
– Мой Джеймс тоже. После ухода Артура он вынужден был принять всю ответственность на себя. Джеймс всегда был несколько... замкнутым, но в последние несколько лет он все больше становится похожим на Артура, становится... настоящим стоиком. – Она посмотрела на свои руки, как бы спохватившись, не слишком ли много наговорила.
– Ну, – возразила Сильвия, – если у Джеймса есть что-то от тебя, он должен быть достаточно игривым.
Вдовствующая герцогиня подняла глаза, в которых мелькнули озорные искорки.
– Я была порядочной озорницей, не правда ли?
– Озорницей? Да ты была кошмаром каждой гувернантки! – с улыбкой поправила ее Сильвия. – Ты помнишь, что ты вытворяла с мисс Давенпорт или мисс Фредериксон?
– А ты помнишь, как я сунула рыбу тебе в шляпку, когда мы отправились в церковь? – спросила вдовствующая герцогиня, прикрывая ладонью рот.
– О, я готова была убить тебя! Мама не позволила мне уйти домой, а от меня так противно воняло! – с широкой счастливой улыбкой подхватила Сильвия.
– Но ты мне хорошо отплатила потом, когда мы катались на лодке.
И обе леди предались воспоминаниям и стали разговаривать так, словно и не было последних тридцати лет.
Глава 31
Шарлотта нашла генерала Камсби в саду, где он наслаждался сигарой, пока его пациенты обедали. Дымок сигары не мог заглушить въевшийся в него легкий запах серы и болезней.
Широко улыбаясь, он встал.
– Шарлотта, дорогая моя! Все так скучают по тебе! И я тоже. – Бросив внимательный взгляд на ее лицо, он озабоченно нахмурился. – У тебя все в порядке? Ты выглядишь так, словно увидела привидение.
К их взаимному удивлению, Шарлотта бросилась ему в объятия. Ощутив его похлопывания по плечам, она испытала чувство облегчения.
Отбросив в сторону сигару, генерал сказал:
– Теперь садись, все мне расскажи, и мы все поправим.
Она была настроена сентиментально, и ей это не нравилось.
– Не знаю, генерал, возможно ли это. Но прежде скажите мне, все ли живы и здоровы? Мистер Виккерс, мистер Хартфорд?
