Хэтчард натянул пиджак и взял в руки портфель. Целуя Джесси на прощание в дверях квартиры, он серьезно посмотрел на нее.
– Постарайся не попадать в беду, пока меня нет.
– Никоим образом. – Она состроила невинную рожицу и похлопала ресницами.
Хэтчард застонал.
– Нет никакого смысла тебя просить. – Он звучно чмокнул ее в щеку. – Я вернусь к десяти, если рейс не задержат.
– Ты уверен, что не захочешь остаться в Спокане на ночь и вернуться утром?
– Нет, я вовсе не хочу провести ночь в гостинице, когда я могу провести ее в твоей постели. – Хэтчард нахмурился и взглянул на часы. – Мне лишь надо подписать этот чертов контракт и вообще закончить все дела по нему до свадьбы, чтобы я смог насладиться медовым месяцем.
– Тот самый маленький контракт, который папа стянул из-под носа «Иорланд и Янг», чем так сильно гордится?
– Да. И, если я с ним не разделаюсь, твой отец станет звонить мне каждый день во время нашего медового месяца и спрашивать, когда я приеду и разберусь с этим делом.
– Зная папу, в это можно поверить. Не волнуйся обо мне. Я буду сидеть у очага с твоими тапочками и трубкой и терпеливо ждать.
– Похоже на тебя. Ты сваришь себе целый фунт равиоли и все их съешь.
– Взгляни на это так: после фунта равиоли я вряд ли смогу попасть в какую-то беду. – Она обвила его шею руками. – Я люблю тебя, Хэтч – вместе с твоим скучным галстуком и всем остальным.
Он улыбнулся ей ленивой, чувственной улыбкой.
– В самом деле?
– Угу.
– Наверное, потому, что я уж очень хорош в постели.
– Наверное.
– Ну и прекрасно. Потому что я тоже тебя люблю, несмотря на то что ты не можешь удержаться ни на одной работе. – Он поцеловал ее в кончик носа, а потом в губы.
И ушел.
В тот же день, много позже, когда она уже съела на обед фунт равиоли, Джесси ощутила нарастающую тревогу. Предчувствие беды было настолько сильным, что она занервничала. Взглянула на часы. Хэтча не будет еще три часа. «Хоть бы ты был здесь, Хэтч».
Джесси пыталась читать, но думала только о том, как бы ей хотелось, чтобы жених поскорее приехал домой.
Телефон зазвонил в начале девятого. Джесси вздрогнула, хотя не поняла почему.
– Слушаю.
– Джесси, дорогая, это ты? Джесси облегченно вздохнула.
– Здравствуйте, миссис В. Да, это я. Как вы поживаете?
– Хорошо, дорогая. Я тут сидела, смотрела телевизор, и неожиданно мне захотелось позвонить тебе и узнать… ну, все ли у тебя в порядке.
– У меня все прекрасно, миссис В.
– Я рада. На меня снова нашло беспокойство, и мне показалось, что это относится к тебе. Бог мой, надеюсь, что тот удар по голове не сделал мое внутреннее видение ненадежным.
– Спасибо за беспокойство, миссис Валентайн. А как там дела в офисе?
– Мне пришлось его закрыть, пусть шум уляжется. Я рассчитываю открыть его через несколько недель, когда все забудут про дело Эттвуд. Но, знаешь, я буду по тебе скучать. Ты уже нашла работу?
– Нет, миссис В. Но уверена, что-нибудь подвернется. Как обычно.
Телефон снова зазвонил в девять часов, когда длинные весенние сумерки уже начали переходить в ночь. Джесси схватила трубку на втором звонке.
Женский голос показался ей знакомым, но узнать его было невозможно, поскольку женщина, вероятно, говорила, прикрыв чем-то рот. Ее сообщение было коротким и конкретным.
– Если ты хочешь еще увидеть свою драгоценную Элизабет живой, немедленно приезжай к новому складу «Бенедикт фастенерз». А скажешь кому-нибудь или возьмешь кого-нибудь с собой – девочка умрет. Даю тебе тридцать минут.
Джесси сразу затошнило. Колени подогнулись, и она едва не упала на диван. Она судорожно попыталась припомнить расписание Элизабет на понедельник. Вроде сегодня футбол. Она не могла точно вспомнить. Джесси с трудом набрала номер Конни. Никакого ответа. Она попыталась позвонить к ней в офис. Снова никто не снял трубку. Она взглянула на часы.
От тридцати отведенных ей минут осталось двадцать восемь. Нет времени, чтобы проверить, в безопасности ли Элизабет, нет времени убедиться, что это все жестокий розыгрыш. Она только-только успеет добраться до нового склада в южной части города.
Джесси схватила ключи от машины и рванулась к двери.
Она так спешила, что чуть не свалилась с лестницы. Едва успела открыть дверцу машины, как ее ослепил свет фар.
Она сразу вспомнила, как совсем недавно ее пытались сбить, запаниковала и хотела кинуться бежать, но в последний момент сообразила, что машина припарковывается за ее «тойотой» и что это «мерседес» Хэтчарда.
– Хэтч. Они схватили Элизабет. Мне дали тридцать минут, чтобы туда приехать. Нет, уже осталось двадцать пять. О Господи!
Хэтчард вылез из машины и быстро подошел к ней.
– Кто схватил ее? О чем ты говоришь?
– Я не знаю, – рыдала Джесси. – Вроде женщина. Может быть, даже знакомая. Она изменила голос. Просто позвонила. Она сказала, что Элизабет отвезли на новый склад компании и, если я не приеду, ее убьют.
– Мы поедем в твоей машине, она ждет именно ее. Я сяду за руль.
– Она сказала, чтобы я приехала одна. Хэтч, я боюсь.
– Быстро в машину! Поговорим по дороге.
Через секунду он уже повернул ключ в зажигании. Джесси постаралась собрать свои разбегающиеся мысли. Неожиданная идея пришла ей в голову.
– А почему ты приехал на час раньше?
– Сел на более ранний рейс.
– Но почему?
– Черт его знает, – ответил Хэтч. – Пару часов назад я вдруг почувствовал, что хочу попасть домой раньше, чем собирался. Я извинился перед людьми, с которыми имел дело, позвонил в аэропорт и взял билет на более ранний рейс.
– Слава Богу, Хэтч, я так боюсь.
– Ты сказала, голос был женским?
– Да, я уверена. Сдавленный, но вроде знакомый. Ты не думаешь?… – Джесси не смогла закончить вопрос.
– Это была Гленна? Не знаю, Джесси. Но следует признать, что такая возможность существует.
– Я не верю. Зачем ей это?
– Ты же знаешь зачем. – Губы его сжались, и он направил машину на автомагистраль, разделяющую город надвое. – Она считает, что все должно перейти Дэвиду. Наверное, она окончательно свихнулась и решила, что этого можно достичь, убрав тебя и Элизабет.
– Нет. Она не убьет Элизабет. Она этого не сделает.
– Мы не знаем, на что она способна, Джесси. В ней говорит старая обида. Застарелая горечь. Возможно, она не смогла пережить того, что произошло на вечеринке позавчера. Она потеряла последнюю надежду. Это могло толкнуть ее на крайность.
Джесси покачала головой, не желая признавать, что такое возможно.
– Я знаю ее всю свою жизнь. Я не верю, что тетя Гленна на такое способна. Я не поверю, пока не увижу собственными глазами. Хэтч, что мы будем делать?
