— Привет, — сказал я и, прежде чем смог себя остановить, по-шутовски взмахнул рукой. В тот же миг я почувствовал себя самоуверенным идиотом. «Вот черт!»
Скаут ухмыльнулась и села, скрестив ноги.
— Нашлась сухая одежда, — сказал я, оттягивая рубашку.
— Да? — сказала она.
— Ну, как обстановка? — спросил Фидорус, взобравшись по трапу вслед за мной.
— Это настолько не укладывается в голове, — отозвалась Скаут, постукивая костяшками пальцев по палубе, — настолько безумно, что я даже не знаю, что сказать.
— Вероятно, это к лучшему, — сказал доктор. — Но руля-то она слушается?
— Ну да. Я просто поворачиваю штурвал и рулю направо или налево…
— Да, только это называется «Право руля» и «Лево руля».
— Прекрасно, я поняла.
— Скаут, — сказал Фидорус, — это дело серьезное.
— Не беспокойтесь, — она окинула меня совершенно пустым взглядом, — я знаю.
* * *
Вернувшись на палубу, мы оказались у ноутбука Никто. Как и содержимое пластиковых бочек, он почти не изменился: был таким же изящным, дорогим, черным и также стоял на перевернутом ящике, как в подвале Фидоруса. Единственное различие — исчез провод модема, выходивший из задней панели ноутбука и поднимавшийся к потолку, его место заняла хромированная телескопическая антенна. Теперь у нас было беспроводное подключение к интернету. Я несколько раз провел ладонью поверх антенны.
— Ты разве не слышал, как я говорил Скаут? — сказал Фидорус, осматривая экран. — Старайся об этом не думать!
Я отвернулся и стал смотреть на волны, их глубокую синеву, мягкие подъемы и скаты. Солнце было настолько горячим, что придавало морю, моей коже, палубному настилу у меня под ногами особый привкус долгожданного отпуска. Вокруг стоял запах, о котором совершенно забываешь в зимние темные вечера. Он возвращается, словно сон, словно пробуждение, когда солнце стоит высоко в небе. Я уставился на горизонт, думая о том, как далеко простирается это море. Есть ли в нем отмели, впадины, айсберги, коралловые рифы? Не проносятся ли здесь шторма, если на земле случаются войны, теракты, политические убийства? Замерзает ли оно зимой, заметаясь снегом, как лесное озеро?
— Эрик, — сказал доктор, — у меня для тебя кое-что есть.
Я повернулся и увидел, что он держит в руке гарпун, балансируя им над своим плечом, на пробу наклоняя его то вперед, то назад. Я невольно сделал шаг в сторону.
— Что это такое?
Брови Фидоруса взметнулись, собрав его лоб в морщины.
— А ты не узнаешь?
В длину гарпун был метра полтора. Деревянную ручку венчал стальной наконечник. Линь, уложенный в кольца бухты на палубе, крепился к разъему ноутбука Никто. Древко выглядело старым и отполированным до черноты.
— Это та самая кисть?
— Верно. Теперь слушай внимательно, потому что это будет твоей задачей, Эрик Сандерсон. Когда мы окажемся неподалеку от людовициана, ты должен пронзить его вот этим. Тогда акула окажется подсоединенной к ноутбуку, а ноутбук отправит ее к Уорду.
— Материя и антиматерия, — сказал я. — Бах!
— Именно «бах!». И тогда все мы сможем пойти по домам.
— Если только у нас все получится, да? А если…
— Что ж, риск всегда существует, но надо помнить, что вся эта лодка защищена по контуру единой концептуальной петлей. Что бы ни случилось, людовициан не сможет нас тронуть, пока мы остаемся на борту. Нам надо найти его и загнать. Для этого у нас на борту есть все необходимое. Как только его задор иссякнет, ты сможешь воспользоваться гарпуном.
Доктор описывал нашу задачу так, словно впереди нас ждала самая обычная работа, а у акулы не будет ни единого шанса. Не знаю, что там вытворяло мое лицо, но, должно быть, оно меня выдало.
— Конечно, ты совершенно прав, — сказал Фидорус, как если бы я думал вслух. — Людовициан очень опасен, но помни, что преимущество на нашей стороне. Я уверен, что мы сможем разделаться с ним без особых проблем.
Я обдумал эти его слова.
— Мне все равно, как он сдохнет, — сказал я в конце концов.
Доктор кивнул, безмолвно о чем-то размышляя. Он вручил мне гарпун, и я взвесил его таким же манером, как до этого он. Гарпун казался прочным, хорошо сбалансированным.
— Ты должен поразить его в голову. Целься в мозг.
— В голову, — повторил я. — В мозг.
— Хорошо. — Фидорус вгляделся в море, прикрывая глаза ладонью. — Теперь давай подумаем, не сможем ли мы привлечь его внимание. Захвати гарпун.
Я последовал за доктором к лазерному принтеру, прикрученному болтами на корме. Он включил аппарат, и тот ожил с клацаньем и урчанием, вспыхнув зеленым и янтарным светодиодами. Проверив запас бумаги, Фидорус размотал серый кабель, подключенный к задней панели принтера. Он дал мне знак поднести гарпун ближе и, когда я повиновался, быстро подключил разъем кабеля к металлическому наконечнику. Принтер тотчас начал печатать, выбрасывая листы в воду. Фидорус опустил руку за борт и, поймав мокрую страницу, передал ее мне. Это был мой рассказ, тот самый, что я написал кистью в воздухе прошлой ночью.
— Если нам повезет, — сказал довольный собою доктор, — людовициан обнаружит этот след и направится прямиком к нам.
Я еще раз просмотрел страницу, а затем бросил ее в море к остальным.
— Подбавьте оборотов, шкипер Скаут! — крикнул доктор.
Скаут посмотрела на нас с навесной палубы.
— Вы только что назвали меня шкипером?
— Так держать!
— Ну и ну, — сказала она. — Есть так держать!
Я улыбнулся. Глубоко внутри я начал чувствовать, что у нас на самом деле есть шанс справиться.
Двигатель зарокотал, и откуда-то с кормы поднялся серо-голубой дымок. Погромыхивая, «Орфей» двинулся навстречу волнам.
* * *
Иэн растянулся в тени рубки и спал. Если он терпеть не мог плавать, то, по крайней мере, погода не вызывала у него нареканий. Фидорус сидел на своем прикрученном болтами рыбацком стуле на транце, и леса, свешивавшаяся с удилища, волочилась позади нас, меж тем как лодка с пыхтением продвигалась вперед. Он где-то отыскал зеленую кепку и теперь натянул ее на глаза, притворяясь спящим. На крюке в качестве наживки полоскалась моя куртка. Она вращалась в прозрачной синей воде, и мне было не по себе из-за того, что ее решили принести в жертву.
Я сидел со скрещенными ногами на палубе рядом с принтером, следя за тем, как он пыхтит, завывает и механически выплевывает страницы моего рассказа — о спальне, о докторе Рэндл, об Эрике Сандерсоне Первом, о моем путешествии, об отеле «Ивы», о Клио Аамес, о мистере Никто, о желтом джипе, о внепространстве, о Марке Ричардсоне, о картотеке, о куполе из «Желтых страниц», о Фидорусе, о стакане со словами, о Скаут… Белые страницы падали за корму в океан. «Орфей» уходил вперед, а пропитанные водой листы вертелись в зыби, оставаясь и пропадая в пенном следе. Они держались у поверхности, не тонули и порой сверкали на солнце. За нами тянулась покачивающаяся белая дорожка бумажного следа. Я пытался уловить в воде какое-либо движение, но больше там совершенно ничего не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
