— Нет, — сказала Марлена,
— Что значит нет? — спросила Д'Обиссон. — Ты должна подчиниться. Мы не можем иначе. Сканирование в таких случаях обязательно.
Марлена задумчиво посмотрела на Д'Обиссон.
— Вам хочется, чтобы я заболела лихоманкой. Вы надеетесь на это.
Д'Обиссон на мгновение застыла, потом сказала дрогнувшим голосом:
— Ну знаете ли, это просто смешно. Как вы смеете утверждать подобное?
Генарр тоже посмотрел на Д'Обиссон.
— Рене: вспомните, что мы говорили вам о Марлене: если она утверждает, что вы хотите видеть в ней больную, значит, так оно и есть — вы чем-то себя выдали. Конечно, если Марлена говорит серьезно, а не от испуга или обиды.
— Серьезно, — подтвердила Марлена, — Она живет этой надеждой.
— Итак, Рене, — холодно произнес Генарр, — что скажете?
— Мне лично понятно, что имеет в виду эта девица. Уже много лет мне не приходилось наблюдать лихоманки. В прежнее время, когда Купол только строился, у меня практически не было подходящих средств для ее изучения. Да, как профессионал я приветствовала бы такую возможность. Изучив заболевшего лихоманкой с помощью новых методов, я, возможно, сумела бы обнаружить причину болезни, найти подходящие лекарства, предложить профилактические меры. Вот вам и причины моих надежд. Чисто профессиональная заинтересованность. Но этой девице, не умеющей читать мысли и не знающей людей, она кажется просто злорадством. Милая моя, уверяю вас, это не так.
— Просто или не просто, — упрямилась Марлена, — но мне вы желаете зла. В этом я не ошибаюсь.
— Ошибаетесь, милочка. Сканирование в таких случаях обязательно, и оно будет проведено.
— Этому не бывать! — Марлена сорвалась на крик. — Вам придется вести меня силой или накачивать снотворными, а тогда результаты окажутся недостоверными.
Дрожащим голосом Инсигна вставила:
— Я не позволю этого, если она против.
— В данном случае не важно, хочет она или нет… — начала Д'Обиссон и пошатнулась, схватившись за живот.
— В чем дело? — без интереса спросил Генарр. И, не дожидаясь, пока Инсигна доведет Д'Обиссон до ближайшей кушетки и уложит ее, обратился к Марлене: — Почему ты не хочешь согласиться на обследование?
— Не хочу. Она скажет, что я заболела.
— Не скажет. Я обещаю. Разве что ты на самом деле больна.
— Я не больна.
— Я уверен в этом, и сканирование подтвердит. Поверь мне, Марлена. Пожалуйста.
Марлена взглянула на Д'Обиссон, потом на Генарра.
— И я смогу снова выйти на Эритро?
— Конечно. Сколько захочешь. Если с тобой все в порядке — а ведь ты в этом не сомневаешься, так ведь?
— Не сомневаюсь.
— Значит, сканирование все покажет.
— Да, но вдруг она скажет, что я не могу выходить?
— Твоя мама?
— И доктор.
— Нет, они не посмеют тебя остановить. А теперь — скажи, что согласна на сканирование.
— Хорошо. Пусть будет так, как она хочет.
Рене Д'Обиссон медленно поднялась с кровати.
69
Д'Обиссон внимательно разглядывала распечатки с результатами сканирования. Сивер Генарр следил за ней.
— Интересная картинка, — пробормотала Д'Обиссон.
— Это было известно еще давным-давно, — сказал Генарр, — Она — странная девушка. Главное — нет ли перемен?
— Никаких, — ответила Д'Обиссон.
— Вы как будто разочарованы,
— Командир, не будем повторяться. Да, как профессионал я ощущаю известное разочарование. Я предпочла бы новый случай, чтобы изучить его.
— А как вы себя чувствуете?
— Я уже вам сказала…
— Физически, я имею в виду. Такой странный обморок…
— Это был не обморок. Просто нервы. Мне еще не приходилось слышать обвинений в желании видеть кого-то больным. Да еще таких безапелляционных.
— А что же с вами случилось? Живот заболел?
— Возможно. Во всяком случае я ощутила боли в области желудка. И голова тоже кружилась.
— С вами, часто такое случается, Рене?
— Нет, — резко ответила она, — и в нарушении профессиональной этики меня обвиняли не чаще.
— Какая вы, однако, возбудимая. Почему вы приняли эти слова так близко к сердцу?
— Давайте сменим тему разговора. Сканирование не показало никаких перемен. Если прежде она считалась нормальной, значит, нормальна и сейчас.
— Значит, как врач вы считаете, что она может продолжать изучение Эритро?
— Раз с ней ничего не случилось, у меня нет никаких оснований запрещать.
— Итак, вы намереваетесь все забыть и вновь отправить ее туда?
В голосе Д'Обиссон послышалась враждебность.
— Вы знаете, что я недавно встречалась с комиссаром Питтом. — Это был не вопрос.
— Да, знаю, — невозмутимо подтвердил Генарр.
— Он попросил, чтобы я взяла на себя руководство новыми работами по исследованию эритрийской лихоманки, и обещал хорошее финансирование.
— Прекрасная идея. Едва ли он мог найти лучшего руководителя.
— Благодарю вас. Однако командиром вместо вас он меня не назначил. Поэтому вам решать, выходить Марлене Фишер наружу или нет. Свое участие в этом деле я ограничиваю сканированием ее мозга — когда оно потребуется.
— Я намереваюсь разрешить Марлене исследовать Эритро и не чинить ей никаких препятствий. У вас возражений не будет?
— Как врач я уверена, что лихоманки у нее нет, и не стану вас останавливать, но право приказывать принадлежит вам и останется только вашим. И все бумаги вы будете подписывать без меня.
— Но вы не станете оказывать мне противодействие?
— На это у меня нет причин.
70
Обед закончился, тихо играла музыка. Сивер Генарр, тщательно выбиравший выражения в разговоре с встревоженной Эугенией Инсигной. наконец проговорил:
— Так сказала мне Рене Д'Обиссон, однако во всем этом чувствуется влияние Януса Питта.
Эугения выглядела очень встревоженной.
— Ты действительно так думаешь?
— И ты, наверное, тоже. Януса ты, должно быть, знаешь лучше меня. Плохо. Рене — компетентный врач, умница и человек неплохой, но она честолюбива — как и все мы, впрочем, — и потому ее легко совратить. Она действительно мечтает войти в историю как победительница эритрийской лихоманки.
— И ради этого она хочет рискнуть Марленой?
— Не то чтобы хочет, но она все-таки стремится… Хорошо, в общем, ты права.
— Должен быть другой выход. Посылать Марлену в такое опасное место, экспериментировать с нею как с прибором — это же ужасно.
— Но она так не считает, а уж Питт — тем более. Пусть погибнет один чей-то разум, но человечество приобретет планету, где смогут жить миллионы. Жесткий подход, однако не исключено, что грядущие поколения увидят в Рене суровую героиню и поблагодарят ее за одну жертву, даже за тысячу, если одной не хватит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
