Но самая большая опасность состояла в том, что если Никлас чересчур сильно распалится, то ему уже не удастся остановиться, когда она скажет «хватит». Если это случится, то ей опять-таки некого будет винить, кроме самой себя. Однако Клер была уверена в его выдержке, ведь он демонстрировал ее уже много раз. Он не был ошалевшим от похоти двадцатилетним юнцом, да и она отнюдь не Прекрасная Елена, из-за которой разразилась Троянская война…
Клер улыбнулась, предвкушая сладкую месть, и заложила руки за голову. Теперь, когда вопрос о способе возмездия был решен, оставалось только выбрать время и место.
Никлас почувствовал облегчение, увидев, что за ночь ярость Клер прошла. Девушка была молчалива, но не дулась. Он же, со своей стороны, не заговаривал о новых поцелуях, по решил, что непременно должен найти способ соблазнить эту строптивицу. Трудность состояла в том, что Клер была непохожа ни на одну из тех женщин, что он знал прежде. Большинство его пассий таяли, стоило подарить им роскошные наряды и дорогие украшения — Клер же соглашалась носить их по большей части лишь затем, чтобы выполнить условия их сделки. Большинство женщин смягчались и переставали сопротивляться, когда мужчины прибегали к помощи поэзии и любовных песен, — что же до Клер, то хотя все это на нее и действовало, но стихов и песен было недостаточно, чтобы заставить эту упрямую особу забыть о ее треклятых нравственных устоях.
Никлас еще мог бы понять ее сопротивление, если б Клер была по-настоящему религиозна, но он пребывал в совершенной уверенности, что ее набожность поверхностна и несерьезна. Под тонким налетом благочестия в ней чувствовалась языческая страстность; Никлас сам видел, как это прорывалось наружу. Весьма возможно, что Клер так отчаянно цепляется за свою девственность только из чистого упрямства. Она, должно быть, поклялась, что ему ни за что по соблазнить ее, и сдержит эту клятву, даже если это убьет их обоих. Вот упрямая ослица!
Но как бы велико ни было се упрямство, он ее переупрямит.
Назавтра после дня, который прошел без поцелуев, Клер, явившись к ужину, выглядела особенно прелестно. Никлас в восхищении смотрел, как она идет к нему через гостиную: розовое платье каким-то непонятным образом казалось разом и скромным, и соблазнительным, волосы уложены в новую прическу, изящное сооружение из локонов и воли, в которое ему сразу же захотелось запустить пальцы… Сегодня Клер меньше всего походила на учительницу из деревенской школы: перед Никласом стояла умудренная опытом светская дама, в которой к тому же явно чувствовалась какая-то чертовщинка.
— Нынче вечером вы выглядите особенно красивой. — Он предложил ей руку. — Ваша горничная согласна поехать вместе с нами в Уэльс?
— Полли великолепна, но мне не нужна горничная. — слегка удивившись, ответила Клер. — Я прекрасно обходилась без горничной всю жизнь.
— Большую часть ваших новых модных платьев нельзя надеть без посторонней помощи. Кроме того, Полли умеет очень хорошо укладывать волосы.
— Ну что ж, будь по-вашему, — любезно ответила Клер. — Я спрошу Полли, не согласился ли она привести в Уэльсе два месяца — до тех пор, пока я не вернусь домой.
Никласу было невыносимо слушать, как она говорит о том, что покинет его, однако он промолчал; если он расскажет о своих далеко идущих планах па се счет, это только удесятерит упрямство Клер. Выдвигая для нес стул, он объявил:
— Я уже уладил все наиболее срочные дела, так что послезавтра мы можем отправиться обратно в Эбердэр. Ее лицо просияло.
— Отлично. Я буду готова.
— Перед тем как начать добычу шифера, мне бы хотелось съездить в Пенрит, чтобы па месте ознакомиться с принципами управления и работы большого шиферного карьера. — Он сел за стол. — Если бы мы поехали туда верхом, через центральные районы Уэльса, то дорога заняла бы два-три дня туда и столько же обратно. Вы смогли бы так много времени провести в седле?
— Смогла бы, если мы поедем не слишком быстро. Думаю, проехаться весной по валлийскому нагорью было бы очень приятно.
— Превосходно. Тогда готовьтесь отправиться в путь через неделю после нашего возвращения в Эбердэр.
Ужин затянулся — из-за того, что они много и непринужденно беседовали. Когда они наконец допили свой кофе, было уже так поздно, что Никлас ничуть не удивился бы, если б Клер воспользовалась этим предлогом и заявила, что она идет спать. Однако вместо этого девушка посмотрела на него так мило и невинно, что он немедленно насторожился.
— Не желаете ли сыграть в бильярд? — спросила она. — В последнее время я много упражнялась одна, и мне хотелось бы сыграть с сильным противником.
Никлас согласился, и они перешли в бильярдную. Клер взяла свой кий и лениво провела по нему пальцами.
— Может быть, сыграем не па интерес, как раньше, а на ставки?
— Как видно, вы упражнялись весьма старательно. — Ее предложение позабавило его. Опуская пониже люстру, которая висела над бильярдным столом, он спросил: — И какие же ставки вы предлагаете?
Ее глаза блеснули.
— Если я выиграю, вы не станете меня больше целовать.
— Не согласен, — тут же ответил он, — разве что в случае моего выигрыша вы не станете больше говорить мне «нет».
— Не согласна. Есть какие-нибудь другие варианты? Зажигая восковые свечи, Никлас обдумывал, что бы такое предложить.
— Мы можем сыграть в бильярд с раздеванием: проигравший очередную партию будет снимать с себя какой-нибудь предмет одежды, — наконец спокойно проговорил он.
— Но это же неслыханно!
— Не совсем так. Мне доводилось играть в карты с раздеванием — так почему же нельзя применить эту методику к бильярду? Проигравшим будет считаться тот, кто первый разденется догола. — Он усмехнулся и, немного приподняв люстру над столом, закрепил удерживающую ее веревку.
— Вы готовы?
Клер задумалась.
— Ну хорошо, я согласна, однако если мне придется раздеться до нижней рубашки, я предпочту отказаться от дальнейшей игры, но ни за что не стану ее снимать.
— Могу вас понять. Итак, мы должны начать игру, имея одинаковое количество предметов одежды. — Он сделал мысленный подсчет. — Если я сниму фрак, то на мне будет надето десять предметов. Думаю, на вас столько же, разве что под этим прелестным платьем имеются дополнительные нижние юбки.
Слегка покраснев, она тоже мысленно пересчитала предметы своего туалета.
— В самом деле, десять. Итак, начнем?
— Начнем. Право ударить первой, конечно же, принадлежит вам.
Пока Никлас укладывал на столе шары, Клер наклонилась, готовясь к первому удару. Вся ее напускная беззаботность мигом улетучилась, когда она сосредоточилась, чтобы прицелиться в шар.
