Его зовут Фишел. И мы вовсе не друзья.
— Он настаивал, что друзья. Сообщил мне, что Джейн больше нет, и вы подозреваете меня в ее смерти. — Молодой человек содрогнулся. — Задавал мне вопросы о сестре, но я предложил ему убираться прочь.
Я на секунду задумался, что сделать с Фишелом при очередной встрече и, не дожидаясь приглашения, уселся на стул у кровати.
— Фишел пытался выяснить, что вам известно. Я сейчас собираюсь поговорить с вами откровенно. Вы готовы?
Сидни настороженно глянул на меня и положил здоровую руку на гипс, словно защищаясь.
— Ваша сестра — одна из четырех женщин, на которых преступник напал за последний месяц. Каждую из них похитили, вручив срочное письмо якобы от близкого человека. — Сидни в испуге сморщился. — Нам удалось обнаружить связь между жертвами — один судебный процесс, состоявшийся прошлой осенью. В нем в качестве свидетеля защиты принял участие некто Сидни Моррис, указавший ваш адрес — Марлтон-лейн. Как вы можете это объяснить?
— Ничего сложного, — пожал плечами молодой человек. — Это мой дядя. Меня назвали в его честь, к его великому сожалению. И к моему тоже.
— Дядя… — повторил я.
— Да, дядя. Мамин брат, — терпеливо пояснил Сидни.
Ну конечно. Дорстоун ведь сказал: Моррис — второе имя.
— Похоже, ваша мать его очень любит? — с досадой спросил я.
— Души в нем не чает, — откликнулся Сидни, перебирая тонкими пальцами простыню. — Мы с Джейн его ненавидели. Из-за него мое детство превратилось в ад.
У меня в уме сразу стала складываться четкая картина: чувствительный мальчик, подвергавшийся издевательствам дяди, которого поощряла его собственная мать.
— Как считаете, будет ли он сегодня в «Клавеллс»?
— Скорее, всего.
— Он женат, дети есть?
— Дядя — холостяк.
Я выдохнул. Дочери у Сидни Морриса не было, поэтому убийца похитил его племянницу. У меня по спине побежали мурашки.
— Почему дядя указал ваш адрес?
— Он жил у нас целый год, когда лишился жилья за долги, — презрительно скривился Сидни. — Ставил на собачьих и петушиных боях. Дядя кровожаден.
— Когда он съехал?
— Не знаю. Вроде бы осенью прошлого года. Кажется, в октябре.
Мое сердце екнуло. Аккурат после суда.
— Вы не в курсе, что он как раз в то время выступал свидетелем на суде?
— Честно говоря, для меня откровение, что он взялся быть свидетелем, — покачал головой Сидни. — Разве что мог извлечь из этого выгоду.
— Вы еще не связывались с моим приятелем? Помните, я записывал вам его адрес? — спросил я, поднимаясь со стула.
Молодой человек отвел взгляд.
— Нет. Пока не писал.
— Мистер Дорстоун, я настоятельно рекомендую вам покинуть Седдон-холл и попытаться что-то изменить в своей жизни. Вас любит юная женщина — разве этого недостаточно?
Он промолчал, продолжая теребить простыни.
В дверь тихо постучали, и из коридора послышался голос:
— Время вышло, сэр.
Как еще убедить несчастного покинуть свое убежище в мягкой кровати?..
Я протянул Сидни руку и медленно заговорил:
— Мистер Дорстоун, ваши слова помогли спасти жизни нескольких невинных женщин. Спасибо, что вы нашли в себе силы и не покривили душой.
Может быть, я слишком густо мазал джем, как говорит ма Дойл, но Сидни обязательно требовалась похвала.
Он лежал с несколько недоуменной улыбкой, а я не убирал открытую ладонь, и, наконец, молодой человек ответил мне рукопожатием, выпростав руку из простыней.
— До свиданья, мистер Корраван, и пусть вам сопутствует удача.
До станции я добрался как раз вовремя, чтобы проводить взглядом уходящий поезд. Стало быть, мое возвращение в Лондон откладывается на три часа. И все же мне не было жаль той лишней минуты, проведенной в палате Сидни.
Я скоротал время в пабе, заказав кусок пирога и почитав газеты. Вспомнив про обещания, данные Винсенту, отправил ему телеграмму с докладом о своих успехах. Написал, что зайду в «Клавеллс» и попытаюсь застать там Сидни Морриса, так что в Ярд сегодня уже не вернусь. Наконец я запрыгнул на подножку поезда, отправляющегося в Лондон, и погрузился в нелегкие раздумья.
* * *
В город я прибыл уже в сумерках и сразу направился в «Клавеллс». Сообщил привратнику свое имя, на что мне предложили ожидать в фойе. Там я провел полчаса, едва не заснув от усталости в кресле. Наконец вернулся привратник с известием, что мистера Морриса, как выяснилось, сегодня в клубе нет.
Разумеется, ложь — стоило лишь посмотреть на лицо привратника. Впрочем, сил вступать в споры у меня не было. Часы пробили десять. Я вышел в боковую дверь и очутился в переулке, ведущем к хорошо освещенной Пэлл-Мэлл.
Ладно. Сейчас — домой, а Сидни Морриса разыщу завтра.
Миновав мусорный бак, я услышал приглушенный звук взводимого курка и замер на месте, краем глаза заметив подходящую сзади троицу.
— Что вам нужно от Сидни Морриса? — заплетающимся языком произнес один.
— Просто хотел задать ему вопрос, — ответил я и медленно развернулся, выставив перед собой руки.
К сожалению, троица стояла не меньше чем в десяти футах, а мой револьвер остался дома. Дубинка в подобной ситуации бесполезна. Наступила короткая пауза, и я, пригнувшись, инстинктивно метнулся вправо. Как раз в этот миг и хлопнул выстрел. Пуля оцарапала мне плечо, и я вскрикнул от острой боли. Тем не менее, мне удалось обернуться лицом к нападавшим, и вооруженный мужчина оказался прямо передо мной. Я хватил его в челюсть, не дав ему выстрелить еще раз. Голова стрелка запрокинулась, и он рухнул наземь, а ко мне бросился один из его спутников и, обхватив меня вокруг туловища, крепко приложил спиной о землю. Я пнул его в живот, и мужчина отлетел назад. Ко мне прыгнул третий. Откатившись в сторону, я встал на четвереньки и получил тяжелый удар в голову.
Вдали раздался резкий свисток — на помощь шла полиция.
Шаги…
Крики…
Кто-то произнес:
— Боже, это Микки Корраван. Все в порядке.
Микки? Так ко мне обращались еще в Ламбете или в речной полиции.
Кто же это?
Я попытался открыть глаза и присесть. Приложив руку к виску, нащупал что-то липкое.
А потом наступила кромешная тьма.
ГЛАВА 45
Я очнулся в мягкой постели, унюхав аромат кофе.
Уж не приснилась ли мне схватка в переулке? Я пошевелился, и левое плечо ответило пульсирующей болью. Заныла голова, и я издал тихий стон.
— Привет…
Гарри?
В глазах плыл туман, и я не сразу сообразил, что нахожусь в собственной спальне, а Гарри стоит подле кровати, держа в руках белую чашку. Ее контуры странно колебались.
— Это… мне?
Язык еле шевелился, но парнишка меня понял.
— Конечно.
