Читаем без скачивания Последняя сделка - Майкл Ридпат

— Что тебе удалось раздобыть? Горячего черного хлеба там не оказалось?

В нашей булочной Лайза покупала только самые свежие продукты, что превращало завтрак в подобие лотереи. Но в целом меня такая система устраивала, за исключением тех, увы, нередких случаев, когда свежайшим изделием на этот день оказывались лишь ржаные булочки с тмином.

Жена молчала.

— Лайза!

Я вышел из ванной и направился в кухню. Лайза уже поставила на стол пакет с булочками и теперь просматривала газету. Не говоря ни слова, она передала газету мне.

«Гений биотехники обнаружен мертвым!!!» — кричал заголовок. К заголовку была подверстана фотография ухмыляющегося Эневера.

Я пробежал глазами статью. В ней говорилось, что доктор Томас Эневер был найден висящим в петле в своей квартире в Ньютоне. «Полиция молчит, — сообщалось в газете, — но все прекрасно понимают, что произошло с доктором».

— Самоубийство? — спросил я.

— Да.

— Есть ли какие-либо намеки на связь суицида со смертью твоего отца?

— Пока нет, но не сомневаюсь, что об этой связи скоро заговорят.

Джил позвонил мне днем и попросил на следующее утро прийти в «Ревер». Я был прощен, и мне следовало приступить к работе, которой накопилось предостаточно.

Анализ, проведенный Рави, полностью подтвердил выводы Лайзы. «Невроксил-5» таил в себе опасность, и она возрастала в зависимости от сроков приема препарата. Чем дольше пациент принимал лекарство, тем больше была вероятность того, что он получит инсульт. За несколько лет «Невроксил-5» мог убить всех, кто его регулярно принимает. У Джерри Питерсона не осталось выбора, и он дал команду немедленно прекратить клинические испытания. Их остановили, завесу секретности с данных, полученных во время третьей фазы, сняли, и все участвующие в эксперименте клиники получили полную информацию. Так же как и Управление контроля пищевых продуктов и медицинских препаратов. Обо всем этом было сообщено в специальном пресс-релизе.

Реакция рынка на эти события оказалась вполне предсказуемой. Котировки акций рухнули с пятидесяти пяти долларов до одного и трех восьмых доллара за штуку, сократив капитализацию компании с почти миллиарда до пятидесяти миллионов. Пакет акций, принадлежащих «Ревер», стал стоить не триста сорок миллионов долларов, а всего восемь с половиной. Потери понесли все, за исключением Дэниела, пожалуй. Он вел себя так, словно тоже оказался в дерьме, но представление это выглядело не слишком убедительно. Я не сомневался, что мерзавец успел загнать свою долю по наивысшим котировкам.

Публичное заявление «Био один» было лишь одной из причин столь резкого падения акций. Смерть Томаса Эневера очень напугала инвесторов. Кроме того, пресса, как следует взявшись за дело, быстро извлекла из шкафов все хранившиеся в них скелеты. Эневеру припомнили фальсификацию результатов экспериментов с «Невроксилом-3». Общественность вновь обратила пристальное внимание на убийство Фрэнка Кука и Джона Чалфонта.

Полиция изо всех сил старалась напустить тумана, но прессе не составило труда «найти» убийцу. Их убил, сообщали газеты и телевидение, Томас Эневер, пытаясь спасти детище всей жизни, выкраденное им из своей альма-матер в Австралии. Газеты рисовали мир биотехнологий в самых мрачных красках. Они утверждали, что этот мир таит в себе множество мрачных секретов, а все его обитатели отличаются чрезмерным честолюбием и кого угодно готовы принести в жертву ради своего эго. Котировки акций остальных компаний, занятых в сфере биотехнологий, тоже полетели вниз.

Пресса пыталась взять интервью у нас с Лайзой, однако по совету Гарднера Филлипса мы старались открывать рот как можно меньше. А в ответ на продолжающиеся вопросы Маони о револьвере, который якобы нашла в нашем доме Лайза, мы отсылали его к нашему адвокату. Филлипс сказал, что мы сможем подтвердить этот факт лишь после того, как помощник окружного прокурора предоставит нам иммунитет от судебного преследования. Но достойная дама делать это отказывалась.

Меня это не удивляло, поскольку я вовсе не был убежден в том, что дело закрыто.

Я позвонил Хелен и сказал, что она может подавать апелляцию. Сестра была вне себя от счастья. Сверхдорогой адвокат, видимо, заверил Хелен в успехе дела, если та наскребет деньжат для оплаты его гонорара. Но для тети Зои все эти события уже не имели никакого значения. Она умерла во вторник, ровно через неделю после того, как у нее случился инсульт. Нам с Лайзой второй раз за месяц пришлось побывать в маленьком домике в Бруклайне.

Мы вернулись домой с похорон в печальном расположении духа. Я налил нам по бокалу вина и сел рядом с Лайзой на диван. В гостиной царил полумрак, и мы наслаждались тишиной, безмерно радуясь тому, что снова вместе.

— Знаешь, Саймон, — нарушила тишину Лайза, — ведь мы до сих пор не знаем, как револьвер попал в шкаф. Эневер не мог подбросить оружие.

Эта мысль мне тоже приходила в голову.

— Потому что не было взлома? — спросил я.

— Не только. Эневер вообще не знал о нашем существовании. Спрашивается, почему он своей мишенью выбрал тебя или меня? Наш адрес он тоже не знал.

— Ну, это не проблема. Адрес легко можно установить.

— Да. Но чтобы увидеть в тебе подходящего кандидата в убийцы, он должен был знать о тебе, обо мне, наших с тобой отношениях и о твоей размолвке с папой. Кроме того, он должен был знать о наличии у нас шкафа, где можно спрятать револьвер.

— Вот в этом ты совершенно права, — задумчиво произнес я.

Мы молча сидели одну-две минуты. С тихой улицы за окном до нас долетел звук приближающихся шагов. Сначала они становились все громче и громче, потом постепенно затихли, и скоро снова наступила тишина. Жалюзи на наших окнах были открыты, и мы видели, как в желтом свете уличного фонаря на противоположной стороне улицы колышутся ветви небольшого дерева.

Я почувствовал, как напряглось тело Лайзы. Прижавшись ко мне, она прошептала:

— Мне очень страшно, Саймон.

Наступил вечер четверга. Я протер глаза, сохранил на жестком диске свой файл и вырубил компьютер. Для одного дня я наработал достаточно. Надевая пальто, я вдруг вспомнил, что у меня нет ключа от дома. Генри Чан предложил Лайзе ее прежнюю должность, и сегодня она первый раз вышла на работу. На то, что к моему возвращению она окажется дома, я не надеялся. Мы договорились с Кайраном и другими парнями встретиться этим вечером в «Красной шляпе», и мне надо было обязательно заскочить домой переодеться. Я проиграл в уме разные варианты и решил, что, видимо, мне придется явиться в «Красную шляпу» значительно раньше назначенного срока. Но в этот момент я вспомнил, что именно на подобный случай сунул в ящик своего письменного стола запасной комплект ключей. Они валялись в столе давным-давно, и я о них успел забыть.

Когда я опускал связку в карман, на меня нашло озарение. Теперь я знал, как револьвер попал в мое жилище! Кто-то проник в квартиру, воспользовавшись валявшимися в моем столе ключами.

Но кто?

Разумеется, не Эневер. Это был кто-то из моих коллег по «Ревер партнерс».

Вечер в «Красной шляпе» удался на славу. В веселье участвовал Кайран, но на сей раз, кроме него, явилось не меньше десятка наших соучеников по школе бизнеса. Я звал с собой Дэниела, но тот, как я и предполагал, отказался. Мой коллега никогда не любил массового общения.

Меня засыпали вопросами, и, быстро опьянев от щедрого потока пива, я отвечал оживленно и откровенно. Мы обсудили убийство Фрэнка и Джона, самоубийство Эневера и крах «Био один». Надо признаться, что беседовать на эти темы было гораздо интереснее, чем муссировать вечные проблемы биржевых котировок и служебных успехов.

В центре внимания я пробыл около часа, а затем мое место занял Грэг Вилгрен — американец, прикомандированный к крупному инвестиционному банку Лондона. В Бостон он прибыл по делам и очень ненадолго.

— Эй, парни, — начал он, — вы слышали, что произошло с Сергеем Делесовым?

Все замолчали и вопросительно посмотрели на Грэга. Довольный, что ему удалось завладеть всеобщим вниманием, он продолжил:

— Об этом писали лондонские газеты. Сергея убили примерно месяц назад.

— Боже! Как и почему? — спросил Кайран.

— Судя по всему, это было заказное убийство, — ответил Грэг. — Я этого не знал, но оказалось, что Сергей был в России самым молодым председателем совета директоров банка среди всех крупных банков России.

— Вот это да! — воскликнула Ким. — Недаром этот парень вызывал у меня подозрение. Он всегда вел себя немного странно. Так, словно что-то скрывал.

Все принялись высказывать свое мнение о Сергее, и очень скоро выяснилось, что сокурсники знали его плохо. Слово снова взяла Ким. Она работала консультантом по вопросам управления в бостонской фирме и была одной из двух оказавшихся за нашим столом женщин.