- Даже очень красивая, - я это сказал, и у меня перед глазами встало лицо Беатрис. - Богиня, а не женщина.
- Богиня, говоришь? Хм! Разных красоток в своей постели видел, а вот богинь... не было! Слушай, говорят, что она богатая. Ну, просто до неприличия!
- Мне трудно судить о ее богатствах, но на выручку ее вассалы привели отряд в полторы тысячи человек.
- Ого! Да она действительно богатая невеста. Матерь Божья! Красивая и богатая наследница! А я холостой и красивый мужчина! Чем мы не пара! Эх! А кому-то же повезет, Томас! Предлагаю выпить за то, чтобы и девки нам на шею вешались, и вино всегда на столе стояло!
Я пил с графом вино, улыбался его шуткам, а самого не отпускали мысли о девушке. Зачем она это затеяла? Ну, показала свою силу герцогу, чего еще ей надо?! Впрочем, вспоминая целеустремленный и твердый характер юной графини, не трудно понять, что такие, как она, на половине пути не останавливаются! Или все или ничего!
- Ты чего задумался, капитан? Давай еще по кубку вина выпьем! Вино - отличное лекарство! Оно вылечит твою печаль и отгонит тоску!
На следующий день пришли копейщики, которыми командовал долговязый и рыжий баварец Карл Кенигсхофен. Я познакомился с ним, но общаться с ним было трудно, так как кроме родного языка, он лишь знал около сотни слов на итальянском языке. Вслед за немцами, через сутки, пришли швейцарцы из Кодигоро. После их прибытия в палатке графа состоялся военный совет, на котором граф утвердил маршрут движения и место каждого в колонне. Мы уже собрались уходить, как неожиданно в шатер вошел гонец от маркиза. Из его сообщения мы узнали, что трое суток тому назад после долгих маневров состоялось сражение между нашей армией и войском герцога. Когда опустились сумерки, бой прекратился. А наутро оказалось, что войска Гонзага отступили, а когда после новых маневров армии снова вышли на позиции, то вместо продолжения боя герцог неожиданно выслал парламентеров для переговоров.
После того как гонец отбыл, граф некоторое время молчал, а потом так задумчиво сказал:
- Судя по тому приказу, который, господа, вы слышали, мы никуда не идем. Война для нас откладывается. Переговоры. Интересно, что может предложить такого Гонзага маркизу? Но видно что-то интересное, раз переговоры затягиваются. Думается мне, что в этом заинтересованы... обе стороны. А не выпить ли нам господа, по стаканчику вина, раз мы не едем на войну?
Приказ об отмене похода несколько испортил мне настроение. Я не жаждал крови, просто подумал, что там у меня может появиться шанс увидеть юную графиню, раз она выступила, пусть даже косвенно, на стороне маркиза д"Эсте. Хотя у нее была своя жизнь, а у меня - своя, нас словно что-то связывало. Очень тоненькая ниточка. Или мне так казалось.
Всю последующую неделю я занимался солдатами, ранеными, хозяйством, а вечера проводил у постели Джеффри или в какой-нибудь офицерской палатке за кувшином вина в веселой компании. Этот день обещал быть таким же, но оказался другим - вернулась часть армии. Лагерь заполнился веселым шумом. Приветственные возгласы и грубые шутки сыпались с обеих сторон. У лавок маркитантов становилось все более людно. Я думал узнать новости у Карла Ундервальда, но оказалось, что швейцарцы остались вместе с латной конницей, а назад вернулась часть легкой кавалерии, пехота и половина арбалетчиков. Узнав, чьи отряды вернулись, я понял, что среди прибывших офицеров у меня нет хороших знакомых, поэтому направился к графу, который уже наверняка все узнал. Пришел я, как раз, вовремя. В палатке графа, за столом, напротив хозяина, сидели два офицера и оживленно, перебивая друг друга, рассказывали о войне. С разрешения графа, я присоединился к их компании и стал внимательно слушать.
Как оказалось после целого дня маневров и переходов, уже ближе к вечеру, состоялось сражение. Потом наступила ночь, чем воспользовались войска герцога. Отойдя, они переправились через реку, после чего сожгли мост. Наутро армия Аззо ди Кастелло бросилась вдогонку, но река стала для них непреодолимым препятствием. Пока командующий придумывал способы, как добраться до противника, неожиданно со стороны противника прозвучала труба, после чего на противоположном берегу появился всадник с белой тряпицей на копье. Так начались переговоры. Сначала в них участвовали только командующие армиями вместе со своими штабами, но спустя несколько дней все изменилось. Переговоры стали полностью закрытыми.
- Теперь на встречах присутствовали только одни командующие, но что еще более странное, после каждого такого совещания отправлялись гонцы к правителям. Затем пару дней ждали ответов, после чего переговоры снова возобновлялись. Мы просто недоумевали, что происходит. Дальше пусть Паоло расскажет - и ведущий рассказ офицер легкой кавалерии замолк, предоставив продолжать рассказ Паоло Скруаччо, который как оказалось, стал непосредственным свидетелем следующих событий. Его люди несли дозоры в ту ночь, когда его вызвал командующий. Прибыв, он получил приказ: дождаться на берегу реки человека, которого переправят с той стороны, а затем сопроводить до палатки командующего, где того уже дожидалось доверенное лицо маркиза Николо д"Эсте.
- Так вот стою и жду эту проклятую лодку, от воды сырой прохладой так тянет. Наверно, с час стоял - до самых костей продрог. У меня уже весь запас ругательств кончился, когда эта лодка появилась. Только успел человек стать обеими ногами на землю, как та сразу отчалила от берега. Я еще тогда подумал про солдат, что сидели на веслах: "нет, чтобы вам, сыновья портовых шлюх, так быстро грести веслами сюда, как вы обратно заспешили". Ну, подошел я к нему и говорю: "Ваше имя, мессир?", а он мне в ответ: "А это что, обязательно?". Да еще с таким гонором! Меня тут трясет от холода, как в лихорадке, а он, дьяволова отрыжка, невесть что себе воображает! Я ему снова, с угрозой: "Назовите имя?" и тогда он только сказал: "Чезаре Апреззо!". Ну, думаю,...
- Как?! Какое имя он назвал?!
Все удивленно на меня уставились, но я уже опомнился и прикинулся дурачком:
- Ты сказал: Апреччо? Чезаре Апреччо?
- Я сказал: Чезаре Апреззо!
- Извини! Чезаре Апреччо мой хороший знакомый, вот я и подумал.... Еще раз, извини! Продолжай!
Это имя мне сразу напомнило о том, что я не только Томас Фовершэм, но и брат Лука. Правда, по поводу Хранителей я больше не волновался. После того, как я узнал, что Лорд сжег замок и убил людей, которые являлись моей прямой связью с обществом, то решил, что на долгое время получил свободу. Порывать с Хранителями я не думал, к тому же меня грела мысль о спрятанных ими где-то сокровищах тамплиеров, но с другой стороны, предпринимать никаких шагов к восстановлению связей не собирался, так как мое положение меня пока устраивало. За этими, так неожиданно нахлынувшими в голову мыслями, я невольно пропустил часть рассказа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
