— Обещаю, вы не будете одиноки. Я к вам весь ваш орден отправлю.
В серых глазах блестит ненависть.
— Будь… проклят!!!
Усмехаюсь.
— Ты сам лишил себя силы. Твои проклятия мне не повредят. Прощай, отступник.
Мужчина застывает, а я усмехаюсь. Что ж, поделом.
Ак — квир с хрустом смыкает челюсти на его голове.
— твое обещание в силе?
Я щедро обвожу рукой трупы.
— Угощайся. Не возражаешь, если я их обыщу?
Ак — квир кивает. Я бегло охлопываю карманы каждого храмовника по очереди. Да, мародерствую. Да, обыскиваю еще теплые трупы.
И что?
Можно подумать, они бы со мной лучше поступили!
На поляне собирается небольшая кучка разной мелочи. Перстни, браслеты, оружие, какие‑то бумаги… сгружу в мешок, потом разберусь.
Захожу в избушку.
Ах, вот им чем лесовик‑то не угодил!
По стенам избушки развешаны травы, да как! Я в этом немного разбирался с подачи Рене. Без некоторых ингредиентов и некроманту не прожить. Корень мандрагоры, например, или духовник. Так вот, здесь было многое — и все собрано в нужное время, развешано по стенам и потолку, более того, развешано так, чтобы две несочетаемые травы рядом не оказались.
Кажется, мужик промышлял траволечением.
Возвращаюсь на полянку и выдергиваю гвозди, которыми его прибили к дереву. Уж извини, остаться я тут не смогу. Но в себя приведу, напою, перевяжу и даже кое‑что оставлю рядом. Например, деньги храмовников, в возмещение за ущерб. Благо, сам мужчина без сознания и в него даже не приходил.
Что делать с храмовниками?
— Ак — квир, сможешь их сожрать до трех ночи?
— Вполне, — отзывается демон.
Я подхватываю на руки мужчину и тащу в хижину.
Так, вот это и это заварить, это к ранам… а поесть тут нету?
Я вообще‑то вымотался. Нелегкое это дело — убивать храмовников. Наверное, надо их или по одному отлавливать — или собрать всех сразу и сразу же прибить, а то так замучаешься.
Мужчина приходит в себя, когда я уже заканчиваю перевязку. В выпученных глазах плещется дикий ужас. Я придавливаю его к кровати.
— Лежи. Они мертвы.
Кажется, он не верит такому симпатичному мне. А я ведь всего лишь в демоническом виде.
— не трону я тебя первым. Клянусь.
Все равно не помогает. Зато пощечина оказывает воистину целительное воздействие и в глазах мужчины появляются проблески разума. Я раздельно повторяю снова.
— Храмовники мертвы. Ты жив. Я скоро уйду, а ты тут останешься. Не рассказывай никому — и все будет в порядке.
Мужчина опускается на кровать, переставая сопротивляться. Видимо, понимает, что если демон поит его отваром и перевязывает, то потом сожрать не соберется. Это бы удобнее без перевязок, чтобы бинты не сплевывать.
— В — вы…
— Я. Убил их всех. Личные счеты. Да, с тобой у меня их пока нет — и не будет, если никуда не полезешь.
Судя по лицу мужчины — он хотел спросить, куда ему не надо лезть, но не решился. Я похлопал его по плечу.
— Смотри, перевязки я тебе сделал, травами промыл, вот тут оставляю составы. Пить, перевязывать… сам остаться не смогу по понятным причинам. Так что всего хорошего.
И удрал. Теперь уже от меня ничего не зависит. Выживет — хорошо, подохнет — его трудности.
Ак — квир уже дожирал последнего храмовника. Вот прорва…
И ведь башка‑то человечья, но куда там столько лезет? А, впрочем, низшие демоны весьма прожорливы. Так они пополняют силы.
— Скоро ты?
— Дай еще минут десять.
Я тем временем прошелся по поляне, достал из кармана платок. Прищурился на кровь — и намочил его в крови того самого шрамолицего храмовника. Потом вызову… пообщаемся.
Стоит ли говорить, что дорога до лагеря заняла минут двадцать? Естественно, моего отсутствия никто толком и не заметил. Я сложил все трофеи к останкам полудемона и вытянулся на лежанке.
Эх, где моя кровать с лебяжьим пухом? Толстой периной и шикарным пуховым одеялом? А какие там подушки!?
Домой, хочу домой… во дворец?
Да. А что?
Я — наследник Алетара Раденора и мой дом именно там. А Торрин….
Торрин — это не дом. Это кусочек моего сердца. Лучшая, чистая и светлая часть меня.
Пока он у меня есть — я останусь человеком.
* * *
Возвращение в столицу прошло… скомкано.
Рудольф бы устроил что‑то торжественное, но куда там! Жена принца в темнице, союзники оказались предателями, на поле боя невесть что устроили…. и как?!
Как на все это реагировать дядюшке?
Абигейл не знала, потому он и не реагировал. Сразу же позвал меня к себе…
— Алекс, что там случилось?
Я послушно отчитался.
Так и так, теваррцы задумали хитрый план. Они убивают нашего дорогого Андрэ (всхлипнуть и стереть слезинку), потом подсовывают мне свою девку в принцессы, а сами тем временем решают расправиться нашими руками с Риолоном.
Риолонцы откуда‑то это узнали и вызвали меня на тайные переговоры, я сходил и был в шоке.
Отчего?
Так на них предъявили доказательства.
Убийцу принца Андрэ!
Настоящего!
Не будем уточнять, что это я его предъявил, и что он потом опять удрал. Жить‑то ему хочется….
Он все рассказал, во всех подробностях, рассказал, кто его нанимал — и оказалось, что Лавиния.
Почему?
Ну, может, Андрэ решил на ней не жениться. А я все ушами прохлопал.
Да, дядюшка, виноват. Надо было думать… Но кто же мог знать!? Вы ж их в столице принимать изволили, ручку даме целовать! Где ж мне, скудоумному, разобраться, коли вы запутались? Конечно, потом‑то вы все поняли, а сразу?
Вот горе‑то!!!
Абигейл смотрела так, что хотелось ее за хвост поймать и яд сцедить… ведь мучается же, гадюка недоенная! А я разливаюсь соловьем.
Риолонцы меня пригласили на переговоры, но войну остановить было уже нельзя. Теваррццы на следующий же день начали наступление…. и тут что‑то произошло.
Я и сам не понял — что.
Представляете, то я стою у командного пункта, смотрю на наших людей, а потом вдруг крик, я лечу вниз, а там….
А там что‑то страшное.
Щупальца, клыки, когти, скелеты в черных плащах… страшно — аж жуть! Да все это мелькает, да ко мне тянется… меня мой друг спас, сам едва не погиб… вот тут у меня дар и открылся. Да какой!
Огненный!
Как у мамы!
Я всю ту гадость и выжег к Темному! Сам выложился, едва не сдо… то есть не помер, простите, тетушка. Да, я понимаю, это было бы таким огорчением для вас, вы так переживаете, что ажно с личика спали, дозволите к ручке приложиться?
Чмок!
Тьфу…
Да, а потом переговорили мы с Дарием и порешили, что пока не разберемся — никакой войны. И уехали оттуда. Там так было плохо, так неуютно… храмовники сказали, так везде бывает, где порталы открываются. К слугам Темного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
