— Про эту ночь, — говорит Егоров, — про каждый ее час исследователями всего мира написаны целые книги. Я же готов рассказать о времени с нуля до 2 часов ночи, потому что именно эти часы остались в моей памяти навсегда.
Мой пост № 6 находился как раз у окон той самой Большой столовой где, как принято считать, и закончилась жизнь Сталина.
Окна расположены достаточно высоко над землей, но так, что с поста более или менее можно отслеживать происходящее в комнате, поскольку окна в ней никогда не зашторивались, и обычно всю ночь (и даже днем!) горел свет. Вот это обстоятельство как раз и пригодилось в ту трагическую мартовскую ночь.
Где-то между часом и двумя пополуночи приходит ко мне на пост 1-й замначальника «выездной охраны» товарищ Старостин и спрашивает: «Как там? Случайно не видно движения в Большой столовой?»
— Да нет.
— Как только увидишь товарища Сталина, сразу сообщи мне!
— Хорошо, — говорю, — а сам глаз от окон не отрываю. Свет горит вовсю, а никого нет. Нет и нет. Через некоторое время, минут, может, через 20, опять Старостин идет. Я ему снова доложил, что ничего не видел, а он и говорит: «Не знаю, что и делать… Обычно в это время мы ему чай с лимоном подаем, а сейчас что-то не зовет… Пойти самому — можно нарушить отдых. Неудобно будет. Короче, если что, ты мне звони».
Больше он не приходил. Утром 2 марта я сменился. Отдежурил еще сутки с 3-го на 4-е, приезжаю домой, а там — Бог ты мой, сообщение по радио: в ночь с 1 на 2 марта у товарища Сталина был удар, тяжелое состояние, врачи предпринимают все возможное…
Слова Егорова о том, что еще в 2 часа ночи не знали, что произошло со Сталиным, нашли некоторое подтверждение в мемуарах Хрущева. Хрущев, приехавший в ту ночь на вызов чекистов, говорит: «Мы зашли к дежурным и спросили: «В чем дело?» Они объяснили: «Обычно Сталин часов в 11 вечера обязательно звонил, вызывал, просил чай… Сейчас этого не было». Вывод: утверждение, что врачи не вызывались к Сталину около 14 часов, не соответствует действительности.
И еще одно воспоминание Егорова имеет существенное значение. Он сообщил мне, как И. Хрусталев вдруг начал рассказывать доставившим тело Сталина на вскрытие, что последнее время Хозяин стал закрывать все двери на запор. Согласно этому откровению Хрусталева дверь в комнату, где находился мертвый(?) или смертельно больной(?) вождь, все-таки пришлось взламывать. А это соответствует версии коменданта дачи Орлова, рассказанной Коломейцевым, но расходится с общепринятой версией Лозгачева — дескать, к Сталину просто вошли и увидели, что случилось…
Могло быть и так
Итак, одна версия противоречит другой, но особенно отличается версия Коломейцева. В ней интересно все, но особенно интересно и даже сенсационно то, что касается самой смерти Сталина. Ничего подобного не приходилось даже слышать, хотя документов, воспоминаний и книг на эту тему прошло через мои руки столько, сколько другим и не снилось. До сих пор главная версия сводилась к тому, что охрана нашла Сталина в полубессознательном состоянии. И потом он тяжело и долго умирал с 1 по 5 марта 1953 года.
В разных моих исследованиях и раньше отмечалось, что в обнародованных официальных и неофициальных сообщениях о кончине вождя слишком много нестыковок. Напомню о некоторых из них. Например, по одним данным, болезнь настигла Сталина в квартире в Москве; по другим — это произошло на даче в Волынском. Одни (Шепилов, Волкогонов и прочие) утверждали, что Сталин скончался утром, другие («Комсомольская правда», Радзинский и т. д.) — вечером. По версии Лозгачева — Сталина нашли «в одной нижней солдатской рубашке», а в «Истории болезни» врачи, прибывшие по вызову в 7 часов утра, сразу записали: «Больной лежал на диване в бессознательном состоянии в костюме». Получается, что Сталин не успел даже раздеться, чтобы лечь спать, и все, скорее всего, случилось с ним ранним утром (около 5–6 часов утра), а не вечером, как рассказывает Лозгачев. Лозгачев говорит, что озябшего Сталина «укрыли пледом». И ни слова о том, когда Сталина успели одеть к приезду врачей в костюм! Все так, словно на диване лежали два Сталина: первый — «в одной нижней солдатской рубашке», второй — «в костюме»… Абсурд или за этим скрывается какая-то тайна?!
Учебники истории учат, да и сын Маленкова говорит, что назначение нового руководства страны состоялось 6 марта, а в архивах Старой площади я обнаружил документы, согласно которым это было сделано еще с 3 по 5 марта, то есть при жизни вождя.
И вот новая, кажущаяся совершенно невероятной, версия, — «версия Орлова — Коломейцева». По ней Сталина сразу нашли мертвым, а все остальное, что сообщалось на этот счет (если следовать логике новой версии), делалось для того, чтобы у стоявших во главе страны лидеров было время поделить власть и организовать ее по-своему. В пользу такого предположения следующее воспоминание профессора медицины Мясникова: «Маленков дал нам понять, что… он (следующий за Сталиным Председатель Совета Министров) надеется, что медицинские мероприятия смогут продлить жизнь больного на достаточный срок. Мы все поняли, что речь идет о необходимом сроке для организации новой власти и подготовки общественного мнения…»
Тут самый подходящий момент вернуться к тому, с чего я начал эту главу — к рассказам Г. М. Маленкова, который считал, что «вся правда», разглашенная не вовремя, принесет больше вреда, чем пользы, что «не нужно говорить людям всего не потому, что нельзя, а потому, что обо всем не нужно знать». То, что так до последних дней он поступал даже со своим сыном, — теперь доказанный (в том числе и признаниями самого сына) факт, а именно: Маленков якобы в порыве большого откровения все-таки рассказал сыну, как умирал Сталин, как 5 марта единственному Маленкову Сталин пожал перед смертью руку и тем самым как бы благословил его на наследство властью. После чего и состоялось уже официальное коронование Маленкова в Кремле 6 марта… Это по рассказу Маленкова.
А теперь приведем кремлевские документы и откроем то, чего «не нужно знать всем». А «не нужно знать всем», оказывается, то, что согласно документам сперва соратники разделили сталинскую власть, а только потом приехали с ним (еще живым!) прощаться. И особенно «не нужно знать всем» то, что официально несколько дней(!) одновременно, в стране существовало два председателя Совета Министров СССР — не то умирающий, не то уже мертвый Сталин и здравствующий Маленков. Однако это уже явное нарушение Конституции, то есть самое настоящее преступление против Основного закона страны, когда официально живой еще Сталин официально еще не освобожден от должности, но тем не менее на эту должность официально уже назначен Маленков… Не этого ли так боялся и не из-за этого ли так молчал Маленков(?), придумав сыну трогательную сцену прощания со Сталиным и благословения его на власть самим вождем, что и было сделано якобы на другой день 6-го, а не с 3 по 5 марта 1953 года, как свидетельствуют добытые мною на Старой площади документы. И вот тут следует обратиться к словам, которые на одном из послесталинских пленумов сказал Хрущев прямо в лицо тогдашнему Председателю Совета Министров СССР Маленкову: «У него нет твердого характера, хребта не хватает… может испугаться, сдаться». После этих слов трудно поверить, чтобы Маленков мог решиться пусть при тяжелобольном, но еще живом Сталине занять его пост Председателя Совета Министров. Выходит, Сталин был уже мертв(?!) и преступления против Основного закона страны не было?! Поэтому Маленков и согласился занять пост Председателя Совета Министров… не пост исполняющего обязанности Председателя Совета Министров, а, повторяю, именно пост Председателя Совета Министров СССР.
Поскольку же «людям не нужно знать обо всем», соратники решили официально объявить, что Сталин еще жив. Это тем, не совсем простым смертным людям, которые голосовали за это назначение Маленкова якобы еще при жизни Сталина 5 марта, а остальным смертным объяснили (и объясняют в учебниках вплоть до наших дней), что было это назначение 6-го, то есть уже после смерти вождя.
…Исходя из логики «версии Орлова — Коломейцева», следует сказать, что все крайне противоречиво изложенные в разных мемуарах воспоминания о том, как тяжело и долго умирал Сталин, касаются уже не самого Сталина, а… его двойника, который Берией «был уполномочен» играть роль умирающего вождя… И сыграл ее, как знает весь мир, так убедительно, что не только давно не видевшая умиравшего отца дочь, но даже и постоянно ухаживавшая за ним сестра-хозяйка Валя Истомина, не говоря уже о «случайных врачах», не обнаружили (или сделали вид, что не обнаружили?) ужасающую и кощунственную подмену… Кстати, не этим ли(?) объясняется и тот факт, что срочно(!) после смерти Сталина его ближайшая обслуга «отправилась» либо подальше от Москвы, либо вообще на тот свет, как, например, Иван Хрусталев — якобы последний человек, видевший Сталина живым и здоровым (Это сказали мне охранники вождя — Ю. Соловьев и П. Егоров. — НАД.)…
