кухарку в покое, он подошел к дереву, где были привязаны девушки. Распутав узел, он потащил Мел поближе к костру. Она кричала и сыпала проклятьями. Акира положил Мел лицом в землю, поднял подол ее робы и попытался коленом раздвинуть ее бедра.
Каратист и Длинномордый были настолько увлечены игрой, что не заметили, как я очутился у них за спиной. Держа копье двумя руками, я всадил его в спину Каратисту, посчитав его более опасным. Алюминиевая палка с легкостью прошила тело и вышла из груди, мокрая от крови. Длинномордый взирал на конец копья с молчаливым изумлением. Потом он повернул голову и посмотрел на меня ровно в тот момент, когда я всадил второе копье ему в бок ниже грудной клетки. Копье уткнулось в кость и остановилось, Длинномордый вскочил на ноги и закружился, подвывая и колотя кулаком по палке. Я вытянул из него копье и снова воткнул в грудь.
В какой-то момент я ощутил отвращение и страх, потом в голове у меня будто включился маленький Джон Скотт: «Два двухсотых, получите, распишитесь, уроды!»
И он был прав.
Двумя меньше.
Глаза застилала ярость, окрашивая все в красные тона. Следующей целью я выбрал Беззубого, который безуспешно пытался подняться с земли. Я не тратил на него копье, я схватил его за подбородок и ударил головой о дерево, повторив это несколько раз, пока затылочная кость не хрустнула, как скорлупа вареного яйца.
Я отошел от трупа и направился к Акире. Тот взгромоздился на Мел, в руке у него блеснул нож. Он что-то выкрикивал, глаза казались совсем безумными.
Я приблизился к нему на шаг, держа копье перед собой.
Он продолжал голосить, брызгая слюной во все стороны.
Я сделал еще шаг.
Мел попыталась выползти из-под него. Акира схватил ее за волосы и приподнял, используя, как живой щит.
— Итан! — воскликнула Мел.
— Отпусти ее! — орал я.
Акира держал Мел, продолжая исторгать проклятия. Казалось, все сошли с ума и кричали одновременно.
— Отпусти ее!
— Итан!
Вопли Акиры.
— Отпусти ее!
— Помоги мне!
Акира начал отступать, увлекая Мел за собой. Он стремился скрыться за деревьями. Нельзя было терять Мел из виду, но как только я пытался двинуться к ним, Акира еще сильнее прижимал клинок к шее пленницы и орал благим матом.
Я остановился и беспомощно наблюдал, как они уходят все дальше в лес. Я готов был взорваться. Нельзя было отпускать Акиру с Мел, но что я мог поделать? Акира сейчас — чертов лунатик на грибах, он даже не заметит, как перережет Мелинде горло.
— Итан! — умоляла Мел, ее глаза блестели от слез.
Я решил пойти ва-банк. Я не мог снова потерять Мел. Не мог и минуты прожить с мыслью, что чертов лесной житель утащит ее в свое царство и будет насиловать, вырезав глаза и язык. Уж лучше смерть!
— Итан! — снова закричала Мел, но теперь голос звучал иначе. Как предупреждение об опасности.
Я почувствовал руки на своей шее. Они были скользкие от крови, и я не мог ухватиться и разжать их. Пока я боролся, пытаясь сделать вдох, Акира и Мел исчезли с поляны.
В ярости я сделал рывок и развернулся, чтобы увидеть, кто напал на меня.
Это был Каратист. Копье, которым я его проткнул, выглядывало из груди на добрых тридцать сантиметров и сочилось кровью.
Он схватил меня за лицо, нащупывая пальцами глазные яблоки. Я затряс головой, спасая зрение. Он снова попытался сделать то же самое, тогда я укусил его за мясистую часть в основании большого пальца. Хрустнула кость. Горячая, соленая кровь потекла мне в рот. Каратист ослабил хватку. Я отпрыгнул. Его юката почернела от крови, а лицо стало пепельным. Тем не менее он все еще сопротивлялся смерти и снова пошел в наступление.
Я схватил конец копья и дернул его в сторону. Он закричал и упал на колени. Я раскачал копье, расширяя рану, стремясь нанести как можно больше урона внутренним органам. Изо рта каратиста фонтаном брызнула кровь, окатив меня с ног до головы. Забившись в конвульсиях, он упал на землю.
Я поглядел на Длинномордого и Беззубого, убеждаясь, что сюрпризов больше ждать неоткуда. Длинномордый застыл в позе эмбриона, а Беззубый сидел, прислонившись к дереву, оба уже не двигались. Мелкие либо не реагировали на происходящее, либо смотрели на меня пустыми глазами.
Наконец я услышал голос Нины, которая не переставая кричала все это время, пытаясь справиться с узлом на шее. На подгибающихся ногах, я подошел к ней и перерезал веревку концом копья. Она бросилась ко мне и крепко обняла.
— Он изнасиловал меня, изнасиловал, — повторяла она снова и снова.
Я пытался разжать ее объятия, но не мог.
— Нина, прекрати! — воскликнул я. — Надо спасти Мел!
Она опустила руки и посмотрела на меня непонимающе. От шока она слабо осознавала происходящее.
— Стой здесь, — велел я Нине.
Я кинулся в ту сторону, куда Акира уволок Мел. Глаза уже привыкли к темноте, и я мог передвигаться достаточно быстро, уворачиваясь от веток и огибая стволы. Мое передвижение сопровождалось треском ломающегося сушняка под ногами, но это уже не имело значения. Акира провел в лесу всю жизнь. Он здесь охотится. Он услышит меня, даже если я буду идти на цыпочках.
Откуда-то слева послышался голос Мелинды. Я устремился на голос, ломая на своем пути сухие ветки.
— Мел! — позвал я.
— Итан!
Я взял чуть в сторону и через пятьдесят футов очутился в аккуратной роще, освещенной лунным светом. Полностью сосредоточившись на том, что лежало под ногами, я не заметил свисающую ногу, пока не ударился об нее лицом.
Я отскочил, подумав, что Акира метнул в меня чью-то отрезанную ногу. Но, описав дугу, нога снова оказалась перед мои лицом. Я поднял взгляд и увидел иссохшее нагое туловище и голову, на которой, кроме длинных черных волос, не поддающихся гниению, почти не осталось мягких тканей — только небольшие коричневые ошметки кожи на том, что когда-то было лицом.
Даже после всего увиденного в Лесу Самоубийц это зрелище покоробило меня. Я отошел от трупа на пару шагов — и тут же задел вторую пару ног. Они принадлежали другой женщине, тоже раздетой, хотя умершей гораздо позже. Мясо и жир сползли с костей и наполнили безвольные мешки грудей. Лобковые волосы свились в пышный куст. Шевелюра достигала плеч, обрамляя когда-то смазливое лицо. Под полуоткрытыми веками виднелись белки глаз.
Я прошел мимо нее, стараясь не задеть, и увидел еще один женский труп, за ним еще один…
Они
