Читаем без скачивания Великие пророчества. 100 предсказаний, изменивших ход истории - Елена Коровина

Однажды вместе с друзьями в салон пришел совсем молодой, но уже прославленный в боях Сергей Иванович Муравьев-Апостол. Офицеры смеялись и шутили, смеялась и сама Ленорман, что-то шутливо предсказывая то одному, то другому. Но Муравьева она словно игнорировала. В конце концов тот поинтересовался сам: «Что же вы скажете мне, мадам?» Ленорман вздохнула: «Ничего, месье… Я не хочу вам ничего сказать…» Муравьев взвился: «Хоть одну фразу!»

И тогда гадалка произнесла: «Хорошо. Скажу одну фразу: вас повесят!» Муравьев опешил, но не поверил: «Вы ошибаетесь! Я не англичанин, мадам, а русский дворянин. А в России дворян не вешают. Таково распоряжение императора». – «Для вас император сделает исключение!» – грустно проговорила Ленорман.

Это «приключение» бурно обсуждалось в офицерской среде, пока к гадалке не сходил Павел Иванович Пестель, человек-практик, не верящий ни в какую мистику. Когда он вернулся, то, смеясь, сказал: «Девица выжила из ума, боясь русских, которые заняли ее родной Париж. Представляете, она предсказала мне веревку с перекладиной!»

Когда же к Ленорман пришел 19-летний поэт Кондратий Федорович Рылеев, служивший в артиллерийском полку, гадалка, взглянув на его ладонь, отбросила руку: «Я не могу вам ничего сказать!» – «Отчего?» – удивился Рылеев. «Не хочу!» А когда Кондратий начал настаивать, проговорила: «Вы умрете не своей смертью». – «Меня убьют на войне? На дуэли?» – не отставал молодой поэт. «Гораздо хуже! – отрезала гадалка. – И больше ничего не спрашивайте!»

Позже некоторыми современниками было замечено, что, встречаясь с русскими офицерами, Ленорман заводила странные увещевательные беседы. «Оставьте свои губительные замыслы, господа! Может, тогда вам удастся обойти вашу странную судьбу!» Офицеры приподнимали брови, не понимая слов провидицы. Они ведь еще не помышляли ни о каких противоцарских выступлениях. Да и до декабря 1825 года оставалось 11 лет. А Ленорман хмурилась даже в солнечные дни и шептала сама себе: «Я знаю, они все равно сделают это… Глупые бесшабашные головы!»

Она опять оказалась права. Они сделали это – вышли на Сенатскую площадь, чтобы потом отправиться кто в ссылку, а кто и на виселицу. Муравьев-Апостол, Пестель и Рылеев принадлежали к последним. Вместе с другими декабристами их повесили под дробь барабана. И последнее, что увидел Пестель, была веревка на перекладине.

Оказался верен парижский прогноз и для забияки Михаила Сергеевича Лунина. «Вы всем сулите казни египетские!» – заявил он Ленорман с порога. Та только пожала плечами: «Вам не суждена казнь. Но вы об этом горько пожалеете!» Бретер-кавалергард хохотнул: «Я никогда не пожалею, что живу в свое удовольствие!» – «Ошибаетесь! – отрезала Ленорман. – Вам придется жить в принуждении и скончаться в казенном доме».

Увы, в 1826 году декабрист Лунин был приговорен к политической смерти, отправлен сначала в Свеаборгскую крепость, потом в Выборгский замок, а затем на каторжные работы сначала в Читу, а после 1830 года на Петровские заводы. Однако в 1836 году наряду с другими декабристами Лунину было дано послабление – возможность поселения в селе Урик около Иркутска. Наверное, тогда подрастерявший лихость Михаил вспомнил гадание Ленорман и констатировал: гадалка оказалась не права. Ведь раз его выпустили на поселение, ему уж не суждено умереть в казенной тюрьме. Однако 17 марта 1841 года Лунина снова арестовали. На этот раз по доносу и обвинению в том, что он пропагандирует воззрения декабристов. Михаила Сергеевича заключили в страшную Акатуйскую тюрьму – там он и скончался, вероятно, в 1845 году.

Интересно, если бы в 1814 году в шумном Париже молодые русские офицеры прислушались к увещеваниям мадемуазель Ленорман, смогли бы они избежать столь трагической участи? Или нет – и человеческая история записана где-то там, на Небесах?..

Гадание для красавицы

Однако самыми известными пророчествами Мари-Анны Аделаиды Ленорман считаются два предсказания: Мари-Розе Жозефине де Богарне и Наполеону Буонапарте. Именно эта чета стала символом Франции тех лет, ибо мир узнал о них под именами Наполеона Бонапарта и его супруги Жозефины.

Шел 1795 год – непростой для революции, непредсказуемый, неустойчивый. Будущее страшило, и потому практически все, кто имел средства, тянулись в салоны предсказателей. Имеющие сантимы шли к уличным гадалкам, имеющие луидоры спешили в салон мадемуазель Ленорман.

Две гибкие фигурки скользнули по улице де Турнон и вошли в салон, робко оглядываясь. Им пришлось переодеться в платья своих горничных, чтобы попасть сюда незамеченными, ибо этих красавиц знал весь Париж. Одна – Тереза Тальен, любовница всесильного деятеля революции – Барраса. Вторая – Жозефина Богарне, недавно овдовевшая – ее мужа казнили на гильотине во время террора 1794 года. У нее осталось двое детей, но, слава богу, были влиятельные покровители, в числе которых конечно же и ее подруга Тальен. Впрочем, Жозефина не слишком переживала из-за смерти супруга, брак был сословным, и она никогда не любила мужа. И теперь Жозефина, не потерявшая вкуса к жизни, пожелала узнать будущее.

Первой в кабинет к прорицательнице осмелилась войти Тереза Тальен. Она увидела молодую, но уже сильно располневшую женщину, которая с трудом поднялась при ее появлении. Оказалось, что гадалка весьма низка ростом и кособока. Но ум у нее был остер. «Не думайте, что я не разглядела за платьем горничной ее хозяйки! – улыбаясь, проговорила она. – Присядьте, ваша светлость, я раскину на вас карты».

Тереза тоже улыбнулась в ответ: «Не стоит величать меня столь громко, я не княгиня и даже не графиня». Но улыбка Ленорман стала еще загадочнее: «Вы станете и той и другой!»

Через несколько минут Тереза выбежала в прихожую и радостно сообщила подруге: «Я выйду замуж за князя!» Жозефина недоверчиво поджала губы. Что за чушь?! Во-первых, выйти за князя во времена революции – все равно что самой себе подписать смертный приговор. Во-вторых, ни один почтенный князь не женится на Терезе, ибо все знают, что она состояла в любовных связях чуть не со всеми парижскими депутатами. Даже нынешний любовник Баррас не сильно уважает ее и даже, говорят, поколачивает. Но вслух Жозефина только дипломатично заметила (нельзя же терять влиятельную подругу!): «Если так, то я стану женой восточного паши! Разве не понимаешь, Тереза, это же явная глупость. Пойдем отсюда!»

И, завистливо вздохнув (надо же – княгиня Тереза!), Жозефина направилась к выходу. Зачем платить деньги за то, что тебе скажут откровенную лесть, да еще такую грубую?!