Читаем без скачивания Легавые. Ружье. Загадка Глухого - Хантер Эван (Ивэн)

Улыбнувшись на прощание, она быстро подошла к ожидавшему ее Шефферу, а обалдевший Клинг еще несколько секунд стоял как вкопанный и непрерывно моргал.

Эшмед-авеню находилась в тени прилегающих со всех сторон высотных зданий района Калм-Пойнт, недалеко от торгового центра города и Музыкальной академии.

Когда Клингу было семнадцать лет, он встречался с одной девочкой, живущей на одной из улиц Калм-Пойнга, и после этого поклялся не заводить знакомств с девушкамииз этого района. То злополучное свидание было назначено на 8.30 вечера, и он вышел из своего дома на Риверхед ровно в семь, вошел в метро на Эллен и полтора часа ехал до Кингстон-парка, делая все так, как объясняла ему его подружка. Затем он просто заблудился в лабиринте улочек с похожими названиями и добрался до нужного ему дома лишь за два часа до полуночи. Он проделал такое тяжелое странствие, чтобы в конце концов узнать от матери своей девушки, что она ушла с подружкой в кино. А когда он спросил маму, может ли он подождать в доме, пока ее дочь вернется из кино, та посмотрела на него, как на сумасшедшего, и после неловкой паузы медленно произнесла: «Я бы не советовала вам этого делать». После того случая Клинг если и заезжал в Калм-Пойнт, то только по служебным делам.

Контора Шульцбахера находилась в двухэтажном доме, зажатом словно бутерброд между продовольственным магазином и винной лавкой. В двойных стеклянных витринах красовались фотографии зданий Калм-Пойнга и других районов города. Через стекла Клинг рассмотрел несколько столов, за одним из них сидел мужчина и читал книгу.

Когда Клинг вошел внутрь, он оторвался от чтения и спросил:

— Чем могу служить?

На нем был деловой коричневый костюм, белая рубашка и полосатый галстук. На лацкане пиджака красовался значок Торговой палаты, а из нагрудного кармана торчали кончики нескольких сигар.

— Надеюсь, вы мне поможете, — ответил Клинг, доставая из кармана полицейский значок. — Детектив Клинг, восемьдесят седьмой полицейский участок. Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

— Садитесь, пожалуйста, — сказал человек в костюме и показал на деревянное кресло рядом со стулом, — меня зовут Фред Липтон. Буду рад оказать вам посильную помощь.

— Мистер Липтон, одна из ваших фирменных ручек была найдена на месте преступления, и мы…

— Фирменная ручка?

— Да, — сэр. Название вашей компании выгравировано на корпусе.

— Да, я вспомнил. Это Нат приобрел их в целях рекламы.

— Нат?

— Нат Шульцбахер. Он владелец компании. Я — только агент по продаже.

Липтон открыл ящик стола, пошарил внутри и выложил на стол десяток одинаковых ручек.

— Вы эти имеете в виду?

Клинг взял одну и внимательно осмотрел.

— Да, кажется, это они.

Входная дверь открылась и вошел высокий темноволосый мужчина.

— Добрый день, Фред, — поздоровался вошедший с собеседником Клинга. — Ну что, много домов продал?

— Мистер Шульцбахер, это — детектив… простите, забыл ваше имя, — Липтон повернулся к Клингу.

— Клинг, — напомнил тот.

— Да-да, Клинг. Он расследует одно ограбление.

— Да? — Шульцбахер удивленно поднял брови.

— Полиция обнаружила на месте преступления одну из наших фирменных ручек.

— Одну из наших? — спросил Шульцбахер. — Могу я на нее взглянуть?

— У меня ее нет с собой в данный момент.

— Как в таком случае вы определили, что она наша?

— На ней выгравировано название вашей фирмы.

— Название нашей фирмы? М-да. Так что же вы хотите узнать, молодой человек?

— Так как ручка была найдена на месте преступления…

— Надеюсь, вы не думаете, что мы преступники?

— Нет. Я просто размышляю.

— Если вы действительно так подумали, то вы глубоко заблуждаетесь. Мы — агенты по торговле недвижимостью. Вот кто мы на самом деле.

— Никто не обвиняет вас в ограблении квартир. Меня интересует одно: давали ли вы кому-нибудь эти ручки?

— А вы знаете, сколько я заказал таких ручек? — спросил Шульцбахер.

— Сколько же?

— Пять тысяч, — с достоинством ответил владелец фирмы.

— Ого! — воскликнул Клинг.

— А вы знаете, сколько таких ручек мы раздали за последние шесть месяцев? По крайней мере, половину.

Ну, уж тысячи две — наверняка. Вы что же думаете, мы помним, кому мы их давали?

— Это были клиенты или…

— В основном, мы их отдавали клиентам, но, случалось, отдавали и другим — в рекламных целях, конечно. Кто- нибудь приходил узнать что-либо о каком-то доме, и мы давали ему ручку, чтобы он запомнил название фирмы. Вы же знаете, в Калм-Пойнте уйма агентов по торговле не дви жи мостью.

— М-да, — промычал Клинг.

— Вы уж извините, — любезно улыбнулся Шульцбахер.

— Да-да. Вы меня тоже простите, — сказал в свою очередь Клинг.

На этот раз они не подумали, что произошла какая-то ошибка. Ксерокопия пришла с дневной почтой, и теперь участок мог гордиться тем, что у него есть два портрета Джона Эдгара Гувера и два портрета Джорджа Вашингтона.

— Как ты думаешь, к чему он клонит? — спросил Хейвз.

— Не знаю, — ответил Карелла.

— Он это сделал намеренно, это уж наверняка, — сказал Мейер.

— О чем речь!

Трое мужчин стояли, задумчиво упершись руками в пояса, и рассматривали ксерокопию: как будто она была музейной редкостью.

— Откуда он мог взять портрет для копии? — спросил Хейвз.

— Да откуда угодно. Из газет, книг, журналов.

— И никаких зацепок?

— Сомнительно. Даже если установить источник, что это нам даст?

— М-да.

— Важно понять, что он нам пытается этим сказать.

— А что нам уже стало известно? — спросил Мейер.

— Пока мы знаем только, что он намерен украсть полмиллиона долларов тридцатого апреля, — сказал Хейвз.

— Нет, не совсем так, — поправил Карелла.

— Что ты имеешь в виду?

— Он сказал — «с вашей помощью», помните? «С вашей помощью я собираюсь украсть полмиллиона долларов в последний день апреля».

— С чьей помощью? — переспросил Мейер.

— С нашей, я думаю, — ответил Карелла.

— А может, и с твоей персональной помощью, — засомневался Хейвз. — Ты ведь тогда один с ним разговаривал.

— Да, верно, — вздохнул Карелла.

— Да и все ксерокопии пришли не на чье-нибудь, а на твое имя.

— Да.

— Может, он считает, что вас что-то объединяет? Почему, собственно, рн направляет всю эту галиматью лично тебе?

— Да, у нас и впрямь есть нечто, что нас здорово объединяет.

— И что же это?

— Мы ведь подстрелили друг друга, и оба остались при этом живы.

— И что же ты думаешь по этому поводу? — снова спросил Хейвз.

— А что здесь можно думать?

— Если он действительно направляет это лично тебе, то что ты об этом думаешь? Есть у тебя какие-нибудь мысли?

— Ни одной, — ответил Карелла.

— Гувер и Вашингтон, — задумчиво произнес Мейер. — Что в них общего?

ГЛАВА VII

«Дело Иисуса Христа», как его назвали остряки из 87-го участка, медленно, но уверенно вязло, так как не было абсолютно никаких зацепок. Личность убитого до сих пор не была установлена, и Карелла из опыта знал, что если это не произойдет в ближайшие несколько дней, то дело похоронят глубже, чем мертвеца на кладбище. До тех пор, пока полиция не будет знать, кто он, до тех пор, пока детективы не смогут определенно назвать фамилию и имя человека, распятого неизвестным или группой неизвестных преступников, он будет оставаться всего лишь трупом, как выразился доктор Кортез в прошлый понедельник. Не оплаканную родственниками и никем не опознанную груду человеческих останков похоронили на муниципальном кладбище. Конечно, в городе случается множество убийств, но все погибшие, как правило, имеют имена и фамилии, адреса и родственников, биографии, наконец. Трудно обвинить и без того перегруженную работой полицию в том, что она не тратит свое драгоценное время на поиски убийцы человека без имени, который бродил по улицам города. Бродяги ни у кого не вызывают жалости и симпатии.