за руку, но он легко стряхнул ее, пристально посмотрел на мать, и в его глазах, казалось, что-то промелькнуло – какое-то понимание.
– Ну такие вещи достаточно легко проверить с помощью простого анализа ДНК, – спокойно сказал Трэвис, глядя матери в глаза.
Тори побледнела и отвернулась. Трэвис за ней наблюдал.
– О господи… – сказал он. – Так это правда? Ты знала?
– Ничего я не знала! – истерично выкрикнула Тори.
– Так я и думала, – раздался голос из толпы, и, повернув голову, я увидела, что к нам направляется Аманда Райт. – В ту минуту, когда я увидела, как ты смотришь на меня из маминых объятий, я так и подумала. У тебя глаза Коннора Хейла – глаза твоего отца, – прошептала Мэнди, не отрывая взгляда от Арчера.
Я зажмурилась, и по моим щекам потекли слезы.
О боже…
– Ладно! – закричала Тори. – Если ты не уйдешь, я уйду одна. Вы говорите о моем муже! И вам всем должно быть стыдно за то, что вы порочите его память!
Со своим фирменным выражением ледяного презрения на лице она по очереди указала на каждого из нас костлявым пальцем с красным маникюром, повернулась и стала пробираться сквозь толпу.
Я мельком взглянула на Трэвиса, но затем снова перевела взгляд на Арчера. Арчер посмотрел на меня, затем – на Трэвиса и Мэнди и, наконец, на толпу. Все взгляды были прикованы к нам. На его лице отразилась паника, и я поняла, что люди таращатся на него, перешептываясь. Мое сердце дрогнуло, и я шагнула к нему, но он отступил, снова оглядывая толпу.
– Арчер, – я протянула к нему руку. Он повернулся и начал проталкиваться сквозь замершую толпу. Я остановилась, опустив руки и повесив голову.
– Бри? – окликнул меня Трэвис, и я уставилась на него.
– Не надо, – процедила я сквозь стиснутые зубы, отвернулась и побежала обратно в закусочную.
В дверях стояла Мэгги.
– Беги за ним, милая, – мягко сказала она, положив руку мне на плечо. Она, очевидно, видела все, что случилось. Весь город видел.
Я покачала головой:
– Ему нужно время, чтобы побыть одному.
Я не понимала, откуда ко мне пришла эта мысль. Просто знала, что это так.
– Ладно, – согласилась Мэгги. – Ну тогда иди домой. Все равно сегодня уже поздно.
Я кивнула.
– Спасибо, Мэгги!
– Не за что, милая.
– Я выйду через заднюю дверь. Моя машина стоит в переулке, так что я смогу уехать, не выезжая на перекрытые улицы.
Мэгги кивнула, и в ее добрых глазах светилось сочувствие.
– Если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне, – сказала она.
– Хорошо, – я изобразила улыбку.
Я летела домой на автомате, как почтовый голубь, и даже не помнила, как добралась. Притащилась в свой коттедж и рухнула на диван, а когда Фиби запрыгнула ко мне на колени и начала лизать меня в лицо, у меня потекли слезы. Как всего за пару дней все стало таким запутанным?
Я чувствовала себя так, словно Арчер превратился в бомбу замедленного действия, которая готова взорваться в любую минуту. Мне хотелось помочь ему справиться с этим, но я не понимала, как это сделать. Я чувствовала себя беспомощной, застигнутой врасплох. Утерев слезы, я еще немного посидела, пытаясь найти решение.
Может быть, нам стоит уехать из этого города? Просто закинуть вещи в мою машину и отправиться куда-нибудь в другое место? Боже, это прозвучало так знакомо! Разве не та же идея возникла и у Коннора Хейла? И вот чем все закончилось…
И что будет чувствовать Арчер? Он и так боролся с тем, что не ощущал себя полноценным человеком. Что бы он почувствовал, если бы я устроилась на новую работу, а он целыми днями сидел в какой-нибудь квартире? По крайней мере здесь у него есть собственная земля, его проекты, дом, озеро…
Хотя теперь я, наверное, все испортила. От охватившего меня чувства вины я скривилась. Арчеру потребовалось так много времени, чтобы ощутить себя достаточно комфортно и суметь выбраться из своего дома, а теперь ему снова захочется спрятаться на своей территории – он будет бояться, что люди начнут перешептываться и пялиться на него, осуждая его, заставляя почувствовать себя ничтожеством.
Через несколько минут я устало поднялась и выгуляла Фиби, а затем вернулась в дом и приняла душ, все еще размышляя о том, что произошло на параде. Нужно пойти к Арчеру и извиниться. Я не собиралась выбалтывать секрет, который он не хотел раскрывать. Но я все выболтала… И теперь именно ему придется отвечать за последствия, если таковые возникнут.
Я натянула теплую одежду, не в силах избавиться от холода, который, казалось, пробирал меня до костей, и медленно высушила волосы. Легла на кровать и позволила печали снова захлестнуть меня. Я была слаба и не видела в этой ситуации ничего оптимистичного, кроме того факта, что отчаянно любила Арчера. Мне подумалось, что, возможно, это из-за того, что я безумно устала. Возможно, мне просто нужно немного отдохнуть.
Я открыла глаза, как мне показалось, всего через несколько минут и взглянула на часы. О боже, я проспала два часа! Я вскочила и пригладила волосы.
Мне нужно к Арчеру. Он будет гадать, почему я не пришла сразу. Он отвернулся от меня… Но я дала ему несколько часов времени. Надеюсь, сейчас ему лучше.
«Боже… Пожалуйста, не сердись на меня!» – подумала я, садясь в машину и заводя двигатель.
Несколько минут спустя я уже проходила через калитку, направляясь к его дому. Я постучала и повернула ручку, и меня встретила полная тишина. Сумерки за окном едва освещали комнату.
– Арчер? – позвала я, и меня пронзило зловещее предчувствие. Я отогнала его и повторила: – Арчер?
Тишина.
И тут я увидела письмо, лежащее на столике за диваном. На нем было написано мое имя. Трясущимися руками я подняла его и развернула. Меня захлестнул страх.
Бри!
Не вини себя. В том, что произошло сегодня на параде, не было твоей вины. Виноват я, и только я.
Я уезжаю, Бри. Возьму дядин пикап. Я еще не знаю, куда отправлюсь, но мне нужно куда-нибудь уехать. Нужно разобраться во всем и, возможно, даже узнать немного больше о том, кем я могу быть в этом мире, – если я вообще могу кем-то быть. Сама мысль об этом наполняет меня страхом, но оставаться здесь – испытывать то, что я чувствую, – кажется еще более ужасающей альтернативой. Я знаю,
