Они доехали до нескольких невысоких строений, и немедленно появился человек, чтобы приветствовать их. При виде Али-паши татарин расплылся в улыбке.
— Ты выбрал плохой день для поисков Великого хана, Али-паша. Ты и твои люди выглядят такими же грязными, как мокрые воробьи. Входите! Входите! Горячий чай и добрый огонь согреют вас. Моя семья и я счастливы принять вас.
— Мы благодарим тебя, Ибак. Дождь задержал нас, и мы должны продолжить наш путь, чтобы к вечеру добраться до Великого хана. Как далеко отсюда до него?
— Восемь миль, капитан, не больше.
— Передай поклон своей семье от нас, Ибак. Мы ценим твое гостеприимство. Было бы хорошо, если бы мы могли принять его!
— Пусть сегодня какая-нибудь красивая девушка захочет согреть твою спину, Али-паша! — сказал татарин, посмеиваясь.
Они поехали дальше. Дождь усилился, промочив насквозь их шерстяные плащи, которые теперь стали тяжелыми от воды.
— Ибак, должно быть, передвинул свои юрты за эту неделю, — сказал Али-паша. — Я рад, что мы ближе к Великому хану, чем я думал. Нам повезет, если мы не подхватим лихорадку от этой погоды.
— Что такое юрты? — спросила Валентина.
— Это сооружения, мимо которых мы сейчас проезжали. Это шатры, в которых живут степные люди. У юрт есть рама из изогнутых ивовых прутьев и молодых деревьев. Каркас покрывается слоями войлока, который в теплую погоду скатывается, чтобы пропускать в юрту воздух. Внутри юрты летом рама покрывается камышовыми циновками. В холодную погоду добавляются слои войлока. Юрту можно собрать и разобрать за час или меньше. Они на удивление крепкие, и их никогда не сдувает во время бури. Корпус хорошей юрты может прослужить лет сорок или больше.
— Я видела деревянную дверь, — сказала Валентина.
— Да, — капитан усмехнулся, — Ибак очень гордится этой дверью, потому что она показывает, какой он важный человек. Деревянная дверь в юрте — новая вещь. С самого начала все двери в юртах делались из войлока. На дверях татары делают вышивку черным войлоком на белом. Многие по-прежнему поступают так, потому что они ценят обычай больше нововведения.
— Что внутри юрты, Али-паша?
— Там очень удобно, госпожа. Напротив двери в дальней стороне юрты находится семейный алтарь. В середине расположен очаг, отчего в юрте всегда замечательно тепло. Мужская половина со всеми принадлежностями находится слева, женская половина — справа. Есть место для гостей, детей, слуг и почетное место. Нас пригласят и хорошо покормят, уверяю вас!
— Надеюсь на это! — пылко сказала Валентина. Она не помнила, чтобы когда-нибудь ей было так холодно и мокро.
Что случилось с весной?
Дождь на время прекратился, и они двинулись вперед легким галопом, используя временную передышку. Наконец, прямо перед собой они увидели лагерь, в котором было шесть или более юрт. Дождь припустил с новой силой.
— Разве они не ставят часовых? — удивилась Валентина.
— Татары знают о нашем приближении, вы просто не видите их людей. Они, однако, видят нас, — последовал ответ.
Последнюю милю они проскакали под проливным дождем. Валентина чувствовала себя ужасно. Хотя она и раньше дрожала под промокшим плащом, сейчас неожиданно почувствовала лихорадочный озноб. Следуя за Али-пашой, они проехали прямо к юрте Великого хана, которая стояла точно в центре лагеря. Но, даже если бы она не стояла в центре, они бы безошибочно нашли ее, потому что юрта была не менее тридцати футов в диаметре и имела затейливо украшенную дверь на медных, а не на веревочных петлях, как в остальных юртах.
Дверь распахнулась, появились слуги и приняли потных, разгоряченных коней. Сойдя с лошади, Валентина почувствовала, что ноги у нее подкашиваются, и испуганно вскрикнула. Ее быстро подобрал Али-паша и отнес в юрту. Но, очутившись внутри, он растерялся, потому что не знал, нести ли ее на женскую половину юрты или на мужскую.
Подошли два человека. Один из них был высокий мужчина со светло-каштановыми волосами и карими глазами. Второй была маленькая изящная женщина с седыми волосами, собранными в высокую прическу, от которой она казалась выше ростом. В ее голубых глазах светился интерес, когда она быстро осматривала ношу капитана.
— Положи его здесь, Али-паша, — сказал мужчина. — Он ранен? Надеемся, что ты не встретился с Тимур-ханом.
— Нет, сынок. Капитан отнесет женщину ко мне, — раздался приятный, но твердый голос.
— Женщину, мать?
— Женщину, сынок. Где твои глаза? — Она тихо засмеялась. — Ведь я права, не так ли, Али-паша?
— Да, Борте Хатун, вы в самом деле правы, — сказал капитан и осторожно поставил Валентину на ноги, которые, казалось, окрепли, с тех пор как с нее сняли промокший плащ.
Валентина стащила маленький тюрбан и, вытащив несколько черепаховых гребней, свободно распустила свою длинную косу.
— Клянусь Аллахом! Это женщина! Что за проделки, Али-паша? Почему женщина одета мужчиной? Почему ты привез ее сюда? Кто она?
— Столько вопросов, Давлет. — Борте Хатун засмеялась. — Наши гости замерзли и промокли, сынок. Лучше сначала предложи им поесть и согреться у нашего очага. Я уверена, что эта женщина не угроза татарскому народу, что бы ни привело ее сюда.
Борте Хатун снова повернулась к капитану.
— А кто эти два чужестранца, они не турки, Али-паша? Они скорее похожи на европейских путешественников, а не на оттоманских посланцев.
— Позвольте им самим представиться. Борте Хатун, — капитан посмотрел на Мурроу.
— Я капитан Мурроу О'Флахерти, госпожа, член торговой компании О'Малли — Смолл. Несколько месяцев назад я отплыл из Лондона. Это мой младший брат Патрик, лорд Вурк. Дама, которая сопровождает нас, леди Валентина Бэрроуз, наша кузина. Она приехала, чтобы встретиться с вами, госпожа, но это объяснит она сама, а не я.
Борте Хатун кивнула, все понимая.
— Тогда, — сказала она, — мы подождем.
Для гостей закололи и зажарили молодого барашка и наконец обитатели юрты Великого хана и гости устроились на ночлег, уютно завернувшись в одеяла и улегшись вокруг очага.
Борте Хатун приказала служанкам перенести спящую чужестранку в отдельное место и снять с нее одежду. Они обтерли ее теплой душистой водой, накинули на нее шелковый халат и уложили в постель. Валентина ни разу не проснулась во время этих действий. Несмотря на усилившуюся бурю, которая свирепо завывала над юртой, она крепко спала в нише за занавеской, где воздух согревала небольшая жаровня с углями.
Проснувшись утром, она обнаружила, что рядом с ней сидит Патрик. Вид у него был довольно измученный.
— Где мы? — сонно спросила она.
— В юрте Великого хана, Вал. Как ты себя чувствуешь?
