Представительная делегация швейцарцев прибыла в Москву в четверг, 14 сентября 2000 года, и, согласно программе, тут же отправилась осматривать достопримечательности российской столицы, не обойдя вниманием и Кремль, над реконструкцией которого трудились главные фигуранты дела – «Мабетекс» и «Мерката Трейдинг».
Основная часть визита началась утром в пятницу. Гости встретились с коллегами из Генпрокуратуры, представленными в расширенном составе. Особенно отмечалось, что в российскую делегацию был включен новый следователь Александр Филин, ведущий дело «Андава» – «Аэрофлот» и заменивший скандально ушедшего в отставку Николая Волкова. Присутствие Филина должно было стать доказательством того, что это не протокольная встреча и что разговор пойдет о конкретных уголовных делах. Тем более что по заведенной предшественницей Рошахера Карлой дель Понте традиции швейцарцы привезли с собой целую пачку документов, касающихся как дела «Аэрофлота», так и целой серии российско-швейцарских историй об отмывании денег через швейцарские банки российскими чиновниками, их родственниками и друзьями-бизнесменами.
Но если с «Аэрофлотом» все было более-менее понятно (в разгар развернувшейся в то время борьбы с Березовским это дело стало приобретать благородно-конъюнктурный статус), то «Мабетекс» по-прежнему оставался самой неудобной и максимально замалчиваемой российской Генпрокуратурой темой. Не случайно, что если в зарубежных (а затем и в российских) средствах массовой информации и появлялись материалы этого расследования, то, кроме самих швейцарцев, обеспокоенных судьбой следствия, сделать это было некому.
То, что из двух «неудобных» дел российская Генпрокуратура выбрала наименее для себя опасное, свидетельствует и такой чисто чиновничий факт: на торжественный прием в честь визита гостей не был приглашен следователь Тамаев, который вел дело «Мабетекса». Судя по всему, чтобы не мозолил швейцарцам глаза и не вызывал у них желания задать российскому следователю какие-то непредвиденные вопросы.
Материалы, привезенные швейцарцами, вызвали в напряженном ходе переговоров настоящую бурю. Российские прокуроры даже отказались принимать некоторые из привезенных документов по делу «Мабетекса» (их запрашивал более года тому назад мой заместитель Владимир Давыдов): Рошахеру заявили, что необходимость в них уже отпала. А после встречи Устинов сделал все возможное, чтобы оградить Генпрокурора Швейцарии от общения с журналистами.
Итог переговоров с Рошахером оказался практически нулевым. Генеральная прокуратура Швейцарии ясно дала понять, что доверие к неподкупности российского правосудия будет восстановлено только в том случае, если собранные и переданные Москве обличительные документы по расследованию хищений в «Аэрофлоте» и коррупции в Управлении делами Президента будут использованы в соответствующих уголовных делах. «Швейцарская сторона ожидает, чтобы в целях восстановления доверия, необходимого для успешного международного сотрудничества, российские власти продемонстрировали наличие воли использовать в уголовных делах материалы, собранные в Швейцарии», – было отмечено в официальном сообщении Генпрокуратуры Швейцарии.
Но было ясно, что дальнейшая судьба привезенных из Швейцарии документов по всей вероятности будет зависеть не от Генпрокуратуры, а от Кремля и его желания или нежелания активизировать расследование того или иного громкого дела. Было также понятно, что сохранять хорошую мину при такой скверной игре Генпрокуратуре и российским властям будет все труднее. В отличие от российской судебной практики швейцарская Фемида вполне способна осудить и отсутствующего на скамье подсудимых Бородина.
Так оно, собственно говоря, вскоре и произошло.
Визит Валентина Рошахера в Россию имел довольно любопытное продолжение. Желая как-то сгладить неприятный осадок, оставшийся у швейцарцев после визита, Владимир Устинов сразу же после отъезда коллег на родину послал официальное приглашение посетить Москву главным женевским обвинителям: прокурору Бертосса и следователю Дево. Но, к огромному удивлению Москвы, и Дево, и Бертосса приехать в Россию категорически отказались.
Причины этого вполне объяснимы. Все это время в Женеве внимательно следили за ходом переговоров, учитывая отсутствие ответа на следственное поручение, направленное Даниэлем Дево по подозрительным переводам средств компанией «Мерката Трейдинг» на счета Бородина и его подельников. Удивленный и разочарованный бездействием российской прокуратуры, Бертосса говорил тогда журналистам, что «при такой точности фамилий, названий компаний, перечисленных сумм и номеров счетов становится совершенно непонятно, почему российские органы юстиции не шевельнули пальцем несколько недель, если не месяцев, да еще и без всяких объяснений отменили визит в Женеву следователя Генпрокуратуры».
Удивило швейцарцев и заявление представителя российской Генпрокуратуры, будто бы ни в Москве, ни в Швейцарии не заведено уголовного дела о хищении транша МВФ перед дефолтом августа 1998 года. В мае женевский следователь Лоран Каспер-Ансерме направил Генпрокуратуре следственное поручение, но так и не получил никакого ответа.
Но главной причиной отказа представителей женевской юстиции посетить Москву стало все же молчание российской прокуратуры в ответ на запрос Даниэля Дево от 10 июля 2000 года. В соответствии с двусторонними международными соглашениями Дево попросил Генпрокуратуру России «сообщить о прежних судимостях и дать любую полезную информацию о ведущихся расследованиях» относительно Павла Бородина, его дочери и зятя. Виктора Столповских, а также некоторых других лиц, получавших крупные банковские переводы предположительно от «Мерката Трейдинг» и родственных ей структур. Помимо этого женевский следователь запросил сведения о связях упомянутых господ с организованной преступностью, были ли конкурсными условия получения «Меркатой» подрядов от Управления делами Президента, а также заключение российской прокуратуры о том, как квалифицировать получение денег этими же лицами по Уголовному кодексу Российской Федерации.
Вполне естественно, что отпиской на такое поручение ответить невозможно, а отвечать по существу ведомство Устинова вряд ли хочет. Ответить на все вопросы Дево – это значит пересказать многотомное дело «Мабетекса» с грифом «секретно». А заодно рассекретить все усилия российского следствия по реабилитации и обелению всех перечисленных в запросе Дево господ.
Вот и предложила Генпрокуратура вместо конкретного ответа на запрос пригласить женевских прокуроров в Москву. А они, неблагодарные, отказались, решив, что очередную протокольную встречу с российскими коллегами к делу не пришьешь.* * *
В Москве на отказ швейцарцев не обиделись, а наоборот, решили послать в Женеву своих полномочных гонцов – заместителя Генпрокурора России Василия Колмогорова и следователя Руслана Тамаева. Колмогоров в далекие края поехал, естественно, не с пустыми руками. Он повез в Швейцарию тот самый официальный ответ Генпрокуратуры относительно взаимоотношений компании «Мерката Трейдинг» и бывшего кремлевского завхоза Павла Бородина, который столь безуспешно пытался получить буквально пару недель назад Валентин Рошахер.
Ответ господину Дево готовил лично следователь Тамаев. Он сообщил, что проведена всесторонняя ревизия Управления делами Президента (причем сделала это та самая Счетная палата, которую с шиком отреставрировала фирма господина Столповских). Ревизоры трудились долго и усердно; в результате они обнаружили, что в ведомстве Павла Бородина все бюджетные средства были потрачены по назначению. Правда, оценивать истинную стоимость реконструкции Большого Кремлевского дворца и Счетной палаты они не решились, а тех, кто мог это сделать – профессиональных оценщиков из Министерства финансов, – пригласить как-то забыли.
Еще российская прокуратура привезла в Швейцарию документы о том, что «Мерката Трейдинг»… выиграла конкурс на реконструкцию столь престижных объектов в упорной, справедливой и бескомпромиссной борьбе. Дескать, в России, господа, теперь демократия: не знал никто компанию, а она раз – и всех победила! И не подумайте, что это потому произошло, что зять Бородина в «Меркате» вице-президент! Он, конечно, вице-президент, но в данном случае значения это, поверьте, не имеет абсолютно никакого…
Обнадежив швейцарцев радостным известием о незапятнанной репутации всех до единого фигурантов дела «Мабетекса», Колмогоров решил не мелочиться и заявил, что российская сторона готова так же эффективно ответить на любые другие дополнительные и даже уточняющие международные запросы. Ну а в завершение замгенпрокурора решил поделился с оторопевшими хозяевами информацией о том, как продвигается расследование по другим уголовным делам, по которым ранее запрашивалась помощь Швейцарии.
