– Разумеется. Насет Костумский, прежний учитель государя, ныне покойный, потратил немало времени, чтобы найти подходящих врачей, способных справиться… с этой неприятностью. Одно время это казалось невозможным сделать, но после все обошлось. – Вот тут баронесса снова нахмурилась. – Я не вполне понимаю, князь, чем вызваны эти расспросы? Неужто король Фалемот сам не знает, как давно это было и как это, в сущности, незначительно?
– Кажется, он и сам уже не помнит об этом, баронесса.
– Я так и думала, – внезапно, она поднялась, зашуршав своими юбками, гордо вздернув свою седую голову, но все же улыбнувшись. – Если у тебя, князь, больше нет вопросов, я пойду выясню, примет ли тебя принцесса.
– Меня так же устроила бы встреча и с принцем Бальдуром.
Баронесса повернулась к седому распорядителю, который сидел в сторонке и о чем-то негромко разговаривал с графом Семпером.
– Жан, узнай пожалуйста, не будет ли принц так любезен, чтобы принять нашего гостя из Империи для ничего не значащей беседы?
Так свои расспросы Диодор ни за что не определил бы, но баронесса Темерия лучше знала характер своего воспитанника, и потому решил не протестовать. Князь остался с графом наедине.
– Унашитскую у нас все очень любят, – сказал граф. – Когда она приезжает в Лур, всегда выстраивается почетный караул, предусмотренный лишь для коронованных особ. – Он улыбнулся. – Ей такие приемы очень нравятся.
Спустя несколько времени в зал, где они находились, снова вошел Жан, чему князь совсем не удивился. Он попробовал по лицу распорядителя понять, примет ли их принцесса, и еще за десяток шагов понял, что этому не бывать. Распорядитель поклонился еще раз и строго сказал:
– Принцесса сейчас занята, мессиры, но она будет сегодня на ужине. Если вы соблаговолите остаться, она, без сомнения…
Князь уловил брошенный искоса взгляд графа Семпера, юноше очень хотелось остаться, но князь думал об ином. И почти не надеясь на достойный ответ, он спросил о принце.
– С принцем все просто, – отозвался Жан. – Он сейчас играет в воланы в спортивном зале, и если не ушел оттуда, уделит вам внимание.
И Жан, не добавив более ни слова, отправился куда-то в угол всего этого залитого солнышком зала, из которого уходить совсем не хотелось, хотя бы и складывались тут разговоры у князя не самым лучшим образом. Они прошли по каким-то коридорам, сплошь увешанным старыми доспехами, щитами и оружием, потом перешли в анфиладу комнат, забранную таким количеством шпалер, что они висели перекрываясь краями, как черепица. А затем все трое сразу оказались в зале, похожем на крытый манеж, казавшийся низким из-за своей ширины, по сравнению с которотым то место, где князь разговаривал с Темерией Унашитской представлялся чуть не обыкновенной комнатой.
Принц Бальдур ди'Парс действительно играл в воланы, и уже давно, настолько, что рубашка его потемнела от пота, да и к лицу его прилипли пряди темных волос, выбившихся из короткой косицы на затылке. Едва они появились, принц закричал, оказалось, он сделал очень удачный удар, и его противник, мальчишка едва ли не деревенской наружности, с отчаяньем закричал:
– Так нечестно! Я видел…
– Видел, только отбить не сумел, – торжествующе отозвался принц, повернулся к новым людям в зале и пошел к ним.
Перед князем и графом Семпером принц Бальдур все же посерьезнел, даже сделал попытку раскланяться, но ракетка для воланов не очень-то подходила для церемоний, она была слабой заменой положенной в таких случаях шляпы. Впрочем, принц мог бы раскланиваться и не снимая шляпы, подумал князь, кто знает все особенности протокола тут в Венсене. Они представились, принц присмотрелся к графу.
– Мы определенно встречались, – вымолвил он. Граф подтвердил. – А я-то думал, что вы оба из Империи.
– Не все, принц, – князь решил взять разговор в свои руки, хотя это было нелегко. – Но поверь, я выполняю волю короля, прямое его распоряжение.
– Тогда… я слушаю, кназ, – отозвался принц, довольный тем, что может так лихо вставить руквацкое словцо. Возможно, у него был даже хороший учитель руквы, вот только учился-то он все же неважно. Но князь уже привык, что его титул тут коверкается самым немилосердным образом.
Диодор все же посмотрел на графа, тот все понял, отошел к юноше, который играл против принца. Взял у него из рук ракетку, взвесил в ладони, попробовал даже подбросить волан и отбить его, князь следил за ним и думал, как задать вопрос, который хотел прояснить… Задать-то его было просто, но сложно было получить настоящий, подлинный ответ.
– Принц Бальдур, прошу тебя ответить очень… взвешенно, – заговорил он, наконец.
– Я всегда отвечаю то, что думаю, – небрежно и уверенно отозвался принц. – Из-за этого Темерия называет меня даже простоватым, но ей это позволено.
– Не расспрашивал ли кто-либо тебя об отце?
– Об отце… О короле Фалемоте ди'Парсе? – переспросил принц. – Не понимаю, какое это имеет значение? Да у нас, поди, о нем все знают. Он же воспитывался тут, в Венсене. Живы еще и слуги, которые помнят его проделки чуть не до мелочей, есть и те, кто выслушивал эти рассказы и тоже о них знает.
– Слуги меня пока не занимают, – сдержанно отозвался князь. А про себя подумал, что вот именно – пока. Если он не найдет заговорщиков против королевства среди тех, кого наметил себе, придется, возможно, идти по второму кругу, в который уже по необходимости нужно будет включить и слуг. – Я имею в виду более высоких особ.
Принц пожал плечами. Граф и мальчик с ракеткой вежливо отошли еще дальше, князь еще раз, мельком, подивился размерам этого спортивного зала. Обе фигурки сделались маленькими и незначимыми, и еще стало видно, что высота потолков, поддерживаемая длинными, составленными из нескольких бревен балками только по какому-то обману зрения представилась сначала небольшой, на самом-то деле потолок свисал очень свысока, пожалуй, тут можно было стрелять даже из небольшого лука по высокой дуге от стены к стене.
– Никто особенно подробно про государя не расспрашивал. Это было бы глупо, потому что сразу же стало бы известно. Даже я, находясь тут, далеко от двора, доложил бы о том… Да, доложил бы Опрису или Тампе, ты им уже докладывался, кназ? – Кажется, даже конструкции своих фраз принц строил, подражая Темерии Унашитской, причем, сам того не замечал.
– Разговаривал, но не докладывал, а расспрашивал, как и тебя сейчас, принц.
– Вот как? – это было сказано резковато, между зубов, как тут по-феризски называлось. Но в чем-то более основательном это помогло, принц успокоился, ведь если этот имперский князь мог расспрашивать о чем-либо таких особ, значит и для него в таком обороте дела никакой неучтивости не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
