«Суровый ум, чье гордое призванье…»
Суровый ум, чье гордое призванье[340]Вершить дела царей и судьбы стран,Презрит мои свободные писанья,Зане я с неких пор любовью пьянИ не врачую боль сердечных ран,Но юность подвергаю искушеньюИ, воспевая сладостный обман,Немудро подношу ей в поученьеНе доблести пример, но тлен стихоплетенья.
Да смолкнут те, кто не умел любить:Их льдистых душ не растопило пламя;Не им природный чистый жар судить,Вотще сравняв с нечистыми деламиВосторги, коих не знавали сами.Любовь есть подвиг, благодать и честь,Она венчает доблестных венцамиИ шлет векам о верных сердцем весть,Готовых для любви все муки перенесть.
Кто хочет обозреть седую древность,Отыщет в ней примеры без числаТому, как славную к наукам ревностьИ огнь, врагов сжигающий дотла,В мужах любовь благая разожгла.Об этом в полдень под зеленой сеньюСократова не раз беседа шла:Он славил дивной страсти вдохновенье,И Стоик не нашел ему опроверженья.
Пою не вам, премудрые вожди,Но лишь моей Монархине священной:Она вмещает в девственной грудиЩедроты и красы любви нетленной;Пою богине, порожденной пеной,Лишь той пою, что любит больше всех,И больше всех любима во вселенной,И не почтет стихи мои за грех;И сын ее меня подвигнет на успех.
Храни к певцу монаршее участье,Амур жестокий, нежный голубок:Да облеченная гневливой властьюС престола не осудит как порокПриволье дум и прихотливый слог;Но сделай так, чтоб чистой страсти сила,Пролив с небес амброзии поток,Ей царственное сердце умягчилаИ к сим словам любви вниманье устремила.
«Итак, пройдя чрез множество преград…»
Итак, пройдя чрез множество преград,[341]Я прибыл к неким островным пределам,И простодушный поразился взгляд:Досель я мнил, блаженство в мире целомЗемным не почитается уделом.Но здесь я видел всякий дивный плод,Какой своим рачением умелымПрирода-мать из персти создает,И умножает труд число ее красот.
Блистали пущи, порослью богатыОт гордых кедров до убогих мхов,Цветенье рощ точило ароматы,Равно как пестрый луговой покровИ стройное изящество садов.И мыслилось, любое притязаньеСей чудный остров утолить готов,Любое прихотливое желанье;Для каждого бы здесь нашлось очарованье.
Казалось, к смертным возвратился рай:Столь дивное природы совершенствоУкрасило роскошный этот край,Что праведник, вкушающий блаженствоНа небесах, избрал бы отщепенство,Покинув Елисейские поля,Затем что много больше благоденстваСулит ему обильная земля,И вновь бы жаждал жить, свой дух возвеселя.
Здесь кто хотел — в лесах искал прохлады,Кто к солнцу устремлялся на простор;Плескались в речках резвые наяды,В тиши журчал ручьев созвучный хор;Издалека виднелись кручи гор,От взоров долы скромно укрывались;Влюбленные, оставив сладкий спор,В зеленых лабиринтах забавлялись;Искусство с естеством друг другу изумлялись.
Здесь ровными рядами вдоль аллейРосли дерев различные породы,Приятно красовались меж ветвейОтдохновительных беседок своды,К цветущим берегам манили воды;И всюду тысячи влюбленных парБродили, божеству слагая оды,И небо принимало их как дар:Так непорочен был любви их чистый жар.
Они являли пеньем и игроюНевинного довольства образец;От них поодаль виделось иноеСогласье верно любящих сердец,Иной любви возвышенной венец;Сих добродетель гордая роднила,Тщете страстей кладущая конец;Она их души исполняла пылаИ к доблестным делам их думы возносила.
Средь них Геракл и верный Иолай,Дамон и Пинтий, общие судьбою;Давид с Ионафаном, отчий крайОтважно защитившие собою;Тесей, спаситель чести Пирифоя;С Британиком негордый добрый Тит,Пилад, Орест и прочие герои,Кто столь великой дружбой знаменит,Что даже смерть и та друзей не разлучит.
«С таким коварством золото волос…»
Перевод А. Сергеева
С таким коварством золото волосНа ней покрыла сетка золотая,Что взору вряд ли разрешить вопрос,Где мертвая краса и где живая.Но смельчаки глядят, не понимая,Что глаз бессильный каждого обрекНа то, что сердце чародейка злаяУловит тотчас в золотой силок.А посему я зренью дал зарокИгрой лукавой не пленяться боле,Иначе, поздно распознав подлог,Потом вовек не выйти из неволи.Безумен тот, кто предпочтет взаменСвободе — плен, хоть золотой, но плен.
«Окончил путь усталый старый год…»
Перевод А. Сергеева
Окончил путь усталый старый год,Явился новый в утреннем сияньеИ начал мерных дней круговорот,Сулящий нам покой и процветанье.Оставим же за новогодней граньюС ушедшей прочь ненастною поройНенастье душ и грешные деяньяИ жизни обновим привычный строй.Тогда веселье щедрою рукойОтмерит миру мрачному природаИ после бурь подарит нам покойПод свежей красотою небосвода.Так и любовь — мы с нею поспешимОт старых бед к восторгам молодым.
«Лесной кукушки радостный рожок…»
Перевод А. Сергеева
Лесной кукушки радостный рожокТрикраты возвестил весны явленье,Напомнив, что вернулся юный богИ требует от юности служенья.В ответ кукушке зазвучало пеньеВсей птичьей пробудившейся семьи,И лес ей эхом вторил в отдаленье,Как бы поняв, что значит жар в крови.Лишь та, что паче всех должна любвиВоздать хвалу, осталась безучастна,Замкнула губы гордые свои —Певцы весны взывали к ней напрасно.Любовь, пока ей чужд их нежный зов,Причти ее к числу своих врагов.
«Как пламень — я, любимая — как лед…»
Перевод В. Рогова
Как пламень — я, любимая — как лед;Так что ж я хлад ее не растоплюИ он в жару моем не изойдет,Но крепнет лишь, чем больше я молю?И почему я жар не утолюНа том морозе, что в душе у ней,А все в поту клокочущем киплюСредь ширящихся яростно огней?О, всех явлений на земле странней,Что огнь твердыню льда лишь укрепил,А лед, морозом скованный сильней,Чудесно раздувает жгучий пыл.Да, страсть в высоких душах такова,Что рушит все законы естества.
«В безбрежном океане звездный луч…»
Перевод В. Рогова
В безбрежном океане звездный лучПоможет к гавани корабль вести,Но развернется полог черных туч,И мореход сбивается с пути.Я за твоим лучом привык идти,Но скрылась ты — потерян я, несмел,Твой прежний свет я жажду обрести,Гадая, где опасностям предел.И жду, хоть лютый ураган вскипел,Что ты, моя Полярная Звезда,Вновь озаришь сияньем мой уделИ тучи бед разгонишь навсегда.Пока ж ношусь по волнам без утех,Тая задумчивость и скорбь от всех.
«Любимая в театре мировом…»
