говорил, что княжеский! — с вызовом сказала Софья.
— Мало ли что я говорил. Наверняка я этого не знаю, мне просто выгодно, чтобы это было так. Об этом упоминала Милослава, и я её буду поддерживать. Иначе земли вполне могут уйти в казну, — сказал я, раздражённо цокнув, когда очередная песчинка вместо того, чтобы висеть на месте, упала под ноги. — Но раз ты уже всем разболтала, держись этой версии, даже если будут обвинять во лжи.
— А ты точно не настоящий аристократ? Готов даже честью поступиться, если выгодно будет, — вздёрнув носик, подколола девушка.
— Естественно. Ты тоже была готова. И чести, и невинности, — я вернул ей шпильку. — Если у меня встанет вопрос: жизни моих людей или честь, я даже не стану сомневаться. Чего и тебе желаю. Потому как репутацию можно восстановить, хоть это и безумно сложно, а вот с умершими так не выйдет. Это неотвратимо.
— Вот зачем ты всё к смерти свёл… — недовольно поморщилась девушка.
— Потому что она главный судья, — спокойно ответил я, не став уточнять, что кое-кому всё же удавалось вернуть людей к жизни. Вечный император был единственным, кто сумел такое проворачивать, и не единовременно, а на постоянной основе.
Так и представляю, пал в бою верный соратник Вечного императора, а тот душу его подхватил и в новое тело засунул: «В следующей жизни отдохнёшь». «Но вы так же в прошлой говорили…». И так по кругу. Тут даже пилюли долголетия не нужны.
Интересно, а я так смогу? Есть у меня талант к магии души? Если считать, что мой потенциал безграничен, то, возможно, когда-нибудь, я сумею и в этом направлении продвинуться. Только вот даже Нострадамус ничего не упоминал по этой теме. Скорее всего, не знал, ведь это секрет правящей династии.
Пока размышлял, не забывал создавать песчинки. Ну и шагать, разумеется. Надувшаяся девушка семенила рядом. Туннель под водой уже не производил такого неизгладимого впечатления, как в первый раз. А может, просто память моя подключилась, ведь в океанариуме я и до смерти бывал. Но Софья то и дело оглядывалась на проплывающих рыб и обломки судов.
Вот ещё морока… Нет, рыбалку я любил. Бывало, сядешь на раскладной стульчик, разложишь рядом оснастку, тряпицу расстелешь, на неё яичко варёное. Хлеб, обязательно чёрный, с чесноком и салом. Плеснёшь на дно. Крякнешь от удовольствия. А потом забросишь удочку — и сидишь, душой отдыхаешь.
Вокруг тишина. Деревья шумят листвой, солнышко припекает, а речка журчит, даря прохладу. Рядом потрескивает небольшой костерок, отгоняя мошкару и слепней. И не так уж важно в итоге поймаешь ты что-то или просто весь день помедитируешь.
Помнится, как-то с приятелями подсчитали, что на поимку килограмма рыбы уходит раз в двадцать больше, чем она в магазине стоит. Так что мы на рыбалку не за добычей ездили — это скорее форма душевного успокоения, медитации и отдыха. Кто-то называл это даже спортом.
Но какой же это спорт? Спорт — это когда у тебя противник есть и тебе нужно быстрее него что-то сделать. Или, когда твоя цель может сопротивляться. Ты с удочкой, а она, ну допустим, с гарпуном. Вот тогда — почти честно.
А сейчас у меня ситуация иная: нужно не просто поймать рыбу, а именно ту, что обладает сродством с водой. А значит, вышла из зоны буйства стихий. Что само по себе задачка непростая.
— Уже уходите? — удивился экзаменатор, когда мы показались на борту ладьи. — Вроде полдня прошло, солнце только садится, не договорились?
— Всё нормально. Домашнее задание получено, обо всём уговорено. Меня пару дней не будет, — ответил я, а потом ткнул пальцем в девушку. — А вот она, скорее всего, завтра утром вернётся.
— За вещами, значит. Ну дело ваше. Туннель на ночь исчезает и открывается лишь с первыми лучами солнца, — кивнул мужчина, теряя к нам всякий интерес. Не похоже, чтобы у него было много работы, как и у охранника-гиганта, у сходней.
— Мы теперь в гостиный двор? — поинтересовалась Софья, когда я в задумчивости замер на причале.
— Да. Пойдём, нужно выяснить пару моментов, — не обращая внимание на то, что она хочет меня поторопить, ответил я девушке и направился в сторону нескольких пришвартовавшихся рыболовецких лодочек. Чем ближе мы подходили, тем резче воняло рыбой. Как свежей, так и протухшей.
— Здравы будьте, по реке ходящие! — окликнул я, подойдя к самой крепкой из лодок, или новая, или просто хозяева у неё приличные.
— И тебе не хворать, — ответил крепкий мужчина с красной от жгучего солнца и постоянного ветра кожей. На руках его было множество порезов и толстых многолетних мозолей. — Чего благородному надобно?
— Денег дать хочу, — усмехнулся я. — Но не просто так, а за науку.
— Ну гроши — это всегда хорошо, — улыбнулся в ответ рыбак. — Особенно если на кружку доброго кваса хватит.
— Хватит, ещё и друзьям-товарищам поставишь, — кивнул я и, достав несколько купюр, показал, не спеша передавать в протянутую ладонь. — А вопрос у меня очень простой, как раз по вашей теме: как рыбу стихийную поймать?
— Тьфу ты, — раздосадовано отмахнулся мужик, у которого от мыслей об алкоголе уже слюна потекла. — Как бы мы знали, работали бы на такой лохани?
— Дурак ты Сява, — ткнул его кулаком под рёбра товарищ. — Надо было вначале деньги брать, а потом говорить.
— Ну за правду спасибо. Держи, заработал, — выцепив не самую мелкую купюру, протянул я рыбаку. — Подскажешь, кто на осётра да щуку стихийную ходит?
— Тебе спасибо. Здоровья, боярин, и родным твоим, — чуть поклонился мужчина. — Только вот никто из наших тварей таких не ловит, опасно это. А жизнь она одна, никакие деньги её не купят.
— Верно говоришь, — в очередной раз убеждаясь, что с рыбиной мне повезло, ответил я. — А куда не ходят, чтобы с этими рыбами не сталкиваться, подсказать можешь?
— Так это дело нетрудное, только что с того толку? Ты прости, твоё благородие, но сколько бы ты ни предложил, ни я, ни другие рыбаки в те воды не сунутся. Слишком опасно, — покачал мужчина головой, но стоило в моей руке появиться второй бумажке, как он облизнул потрескавшиеся губы. — Давай я тебе на карте отмечу?
— Только на твоей,
