С тех пор как чета Кеннеди воцарилась в Белом доме, город, казалось, был переполнен энергичными, привлекательными молодыми людьми и женщинами, и салон Луизы Тауэрс в том виде, в каком он существовал, катастрофически не справлялся с новыми задачами и возрастающим спросом на услуги, что было обеспечено посещением Жаклин Кеннеди, имевшим место несколько ранее.
Они завтракали в элитном клубе «Ф-стрит», членом которого Чарльз стал только что, а Бенедикт — еще со времен президентства Трумэна.
— Кто бы ни занимал председательское кресло за отца, он должен принимать окончательное решение по всем вопросам. Даже страшно подумать, какая это ответственность. Мне до сих пор не понятно, как отец может спать по ночам, — сказал Чарльз. — Даже мне иногда не спится, когда я начинаю думать о том, сколько всего ложится на его плечи. Я даже мысли не допускаю, что когда-нибудь смогу заменить его. Я хочу сказать, посмотри на нас. Ты в состоянии представить, чтобы отец взял тайм-аут, чтобы отметить заключение столь незначительной сделки по поводу недвижимости, какую мы только что завершили? — Чарльз застенчиво посмотрел на Луизу. — Если честно, я не ожидал, что ты согласишься с моим предложением воспользоваться преимуществами моего нового статуса члена клуба «Ф-стрит» и побаловать себя ленчем на досуге.
— Мы это заслужили, Чарли. Мы никогда не завтракали вместе. Сегодня у нас праздник. — Он сидел напротив за столом, покрытым идеально накрахмаленной, белоснежной скатертью, и, глядя на него, Луиза спрашивала себя, осознает ли он вообще, что она — женщина. Неужели он думает о ней только как о жене своего отца или как о создательнице фирмы «Луиза Тауэрс»? Что он думает о ней, если вообще думает? Понимает ли он, что между ними разница всего в три года, семь месяцев и девять дней? В какой-то степени ей было стыдно, что она взяла на себя труд подсчитать их возрастную разницу до одного дня. Неужели он не видит, как она счастлива просто сидеть с ним вдвоем и есть практически безвкусные бараньи котлеты? Неужели он не замечает разницы между напряженной Луизой в Нью-Йорке и Луизой, расслабившейся здесь, в неофициальной обстановке?
Она вздохнула про себя. Наверное, нет, слава Богу.
Бенедикт должен был приехать сегодня во второй половине дня, так как они получили приглашение на обеденный прием в Белом доме в честь президента Франции. Их присутствие будет отмечено во всех колонках светской хроники. «В высшей степени преуспевающие (или элегантные, или изысканные) мистер и миссис Бенедикт Тауэрс», — напишут газеты, или нечто в этом духе. Какие бы эпитеты ни употреблялись, они непременно будут хвалебными, так как мистер и миссис Бенедикт Тауэрс стали одной из супружеских пар, которой больше всего восхищались и завидовали в Америке, пользовавшейся особым расположением при дворе Кеннеди; однако Луиза не задумывалась о том, что наденет к семи часам вечера, когда она должна быть при полном параде. Ее волновало, как она выглядит сейчас, с волосами, тщательно уложенными в сложный узел на затылке, стянутым изящным изумрудно-зеленым бантом в точности того же цвета, что воротник и манжеты безупречно белого льняного костюма.
Она постаралась сосредоточиться на том, что говорил Чарльз.
— Иногда ты чувствуешь, что ответственность тяготит тебя, Чарли? Ты именно это пытаешься мне сказать? Тебе кажется, что от тебя ждут слишком многого как от сына и наследника?
Он криво усмехнулся.
— Знаешь, Луиза, смешно, но я только что сообразил, что начал говорить с тобой так, как привык разговаривать только со Сьюзен. — Он поколебался немного, а затем быстро добавил: — Я не жалуюсь, ничего подобного. Сьюзи слишком озабочена своим будущим материнством, курсами, где объясняют, как правильно рожать, и прочей чепухой.
Какой-то миг Чарльз смотрел на нее так пристально, что Луиза начала нервничать и одновременно почувствовала волнение, словно этот взгляд что-то значил, свидетельствовал о возникновении чего-то особенного в их отношениях, но нет, его взгляд ничего не означал и не должен был ничего означать.
— Я сразу понял, почему отец хотел быть с тобой… почему он женился на тебе. Возможно, именно благодаря тебе у него хватает сил на все, что он делает. — Чарльз снова весело рассмеялся. — Благодаря тебе он остается молодым.
В свое время она была бы очень признательна за эти слова. А сейчас, сознавая, насколько непрочным стал ее брак, она почувствовала себя обманщицей, потерявшей рассудок обманщицей, которая стремится к недостижимому, к человеку моложе и добрее, а главное, более душевному, чем Бенедикт, к человеку, каким Бенедикт мог бы быть и, вероятно, был много лет назад, к человеку, каким оказался его сын Чарльз, так сильно похожий на отца внешне.
Луиза постаралась изобразить улыбку, которая, как она надеялась, была со значением, тогда как Чарльз просто и бесхитростно делился с ней своими чаяниями и сокровенными мыслями.
— Мне по-настоящему нравится работать с тобой, Луиза. Мне нравится, как ты думаешь. Знаю, ты любишь все, что связано с косметикой, и я тоже. Раньше я уже говорил тебе: работая только в этом отделении «Тауэрс», я чувствую себя абсолютно на месте. Полагаю, я неплохо разбираюсь в женщинах и понимаю их неуверенность в себе, когда речь идет об их внешности. Ты научила меня. Планирование, изучение потребительского спроса, производственные совещания — я с удовольствием занимаюсь всем этим. Не думаю, что отец поймет, насколько мне это нравится; вот почему я не говорю ему. А я не хочу, чтобы он перевел меня в другой отдел. Именно ты показала мне, где мне следует использовать свои способности.
Луиза почувствовала, что краснеет от удовольствия.
— Я просто счастлива слышать это, Чарли. Словно я… получила подарок, дивиденды.
— Дивиденды? — Он снова пытливо посмотрел на нее. — Ты должна все время получать дивиденды за то, что сделала и делаешь в области косметики. — Он неловко задвигался на стуле. — Надеюсь, ты не обижаешься из-за того, что не входишь в совет директоров компании. — Он замялся, потом торопливо добавил: — Конечно, моя мать тоже не была членом совета, однако она не принимала никакого участия в делах фирмы. Вероятно, ты не знаешь, но и моя бабушка — тоже. Отец много раз рассказывал мне, как много плодотворных идей она предложила, когда дед начал расширение «Тауэрс», превратив в нечто значительное — хотя, естественно, не в тех масштабах, как это сделал отец. Когда я вырос, то часто думал, что бабушку, должно быть, ужасно раздражало, что мужья пятерых сестер деда были приглашены в совет только потому, что удачно женились. Счастье еще, что у деда не было братьев!
