Читаем без скачивания Лепестки на воде - Кэтлин Вудивисс

— Я сделаю все возможное, лишь бы исполнить ваш смертный приговор, сэр.

Гейдж задумчиво склонил голову.

— Если вы столь опытный дуэлянт, милорд, разве ваш поединок с человеком, который никогда в жизни не дрался на дуэли, не станет преднамеренным убийством?

Морис сардонически скривил губы.

— Напротив — я окажу услугу правосудию и избавлю Шимейн от преждевременной смерти.

— Значит, ничто не заставит вас свернуть с выбранного пути?

Морис помедлил минуту и ответил кратким, решительным кивком.

— Если бы вам удалось доказать свою непричастность к смерти первой жены, я бы допустил, что вы окажетесь достойным мужем для Шимейн. В этом случае я согласился бы оставить ее на ваше попечение.

Гейдж пристально посмотрел на маркиза, полностью понимая его чувства. Сам Гейдж в подобном случае поступил бы так же.

— Ради блага моей семьи, милорд, мне остается лишь надеяться, что вас остановит чудо.

— Вижу, вы не трус, мистер Торнтон.

Гейдж бесстрастно кивнул:

— И вы тоже, ваша светлость.

Уильям Торнтон сделал жалкую попытку подняться на ноги, когда Камилла и Шеймас О'Хирн вошли в гостиную, однако Шимейн мягко удержала его за плечо и вновь усадила на стул.

— Не беспокойтесь, милорд, — ласково попросила она. — Мама понимает, что вы оправляетесь от тяжелой раны и не можете встретить нас безупречными манерами.

— Я сама говорила это его светлости, но он не послушался. — Мэри-Маргарет поднялась с дивана, откладывая карты.

Эндрю бросился к Шимейн. Когда на кухне появились Бесс и Нола, малышу осталось искать утешения только в обществе миссис Макги, давно знакомой ему, но теперь он вновь вздохнул с облегчением. Шимейн познакомила взрослых, а затем представила мальчика своим родителям.

— Это мой сын, Эндрю, — с гордостью объявила она, обнимая малыша. — Ему два года, он умеет считать до десяти и даже писать свое имя.

— Какой милый малыш! — восхищенно воскликнула Камилла. — И такой умница!

— Меня учит мама Шимейн, — с робкой обезоруживающей улыбкой признался Эндрю.

— Эндрю, это мои родители.

Мальчик изумленно взглянул на Шимейн:

— Твои мама и папа?

Она ответила сияющей улыбкой:

— Да, они приехали издалека, из Англии, чтобы повидаться с нами.

— И с моим папой?

Шимейн утвердительно кивнула.

— Правда, они узнали о твоем папе только вчера, но сегодня уже приехали к нему в гости.

— А это мой дедушка! — гордо заявил Эндрю, указывая пальцем в сторону Уильяма.

Граф Торнхедж улыбнулся супругам О'Хирн.

— Для виста нужно четверо игроков. Может быть, вы согласны присоединиться к нам?

— Папа часто мошенничает в игре, — предупредила его Шимейн с лукавой улыбкой.

— А твоя мать, детка, несмотря на свой ангельский вид, без конца обыгрывала меня! — фыркнул Шеймас.

Камилла любовно потрепала мужа по руке.

— Только потому, что ты поддавался мне, дорогой.

— Как бы не так! — возмутился Шеймас. Повернувшись к Уильяму, он указал на свою жену. — По правде говоря, милорд, это она иной раз поддается мне.

Уильям усмехнулся и тут же поморщился, вспомнив о заживающей ране. Слегка дрогнувшим от боли голосом он спросил:

— Значит, вы согласны сыграть вчетвером?

— Сначала я схожу в спальню Шимейн, а потом буду рада присоединиться к вам и вашей очаровательной компаньонке, — любезно пообещала Камилла.

Из кухни вышла Бесс с блюдом сдобных лепешек. Она нарезала лепешки небольшими кусочками.

— Попробуйте-ка, мэм, — предложила она Камилле. Камилла озадаченно приподняла бровь.

— Зачем, Бесс? Я не раз пробовала твои лепешки. Может, эти не такие?

— Верно, мэм. Их испекла ваша дочь.

— Вот как? — Камилла заколебалась. Она знала наперечет все слабости дочери, и сейчас не хотела омрачать ее настроение, подозревая, что не только огорчит дочь, но и расстроится сама.

— Вы только попробуйте, — настаивала Бесс.

Камилла осторожно выбрала кусочек поменьше и положила его в рот. Выражение на ее лице мгновенно изменилось: сдержанность уступила место радости.

— Как вкусно!

Бесс усердно кивнула:

— Вот видите, мэм — мы научили нашу девочку готовить!

Уильям с трудом сдерживал желание расхохотаться. Он повернулся к Шимейн:

— Похоже, дорогая, в ваших способностях сомневались.

— Поверьте, милорд, их сомнения были оправданны, — весело объяснила Шимейн.

— Ручаюсь, теперь их оправдывать нечем, — вмешалась Мэри-Маргарет. — Его светлость и я сегодня как раз гадали, умеет ли Бесс готовить так же хорошо, как Шимейн Торнтон.

— Пожалуй, мне с ней не сравниться, — во всеуслышание объявила Бесс и добродушно пожала пухлыми плечами. — Видно, обучая Шимейн, я превзошла саму себя!

— Да, это ваша заслуга, Бесс, — дружески подтвердил Уильям. — Ваши старания скрасили жизнь всем нам.

— Спасибо, ваша светлость. — Бесс поклонилась и с довольной улыбкой удалилась на кухню.

Шимейн вышла следом за Бесс и сообщила о скором прибытии гостей. Бесс заверила ее, что без труда приготовит обед; правда, он будет не самым изысканным, предупредила кухарка, зато обильным и сытным. Большего Шимейн не могла ожидать.

— Я знала, что ты справишься, Бесс, но муж посоветовал мне прежде спросить, выполнима ли такая задача. — Она ласково обняла кухарку.

Бесс усмехнулась:

— Поблагодарите вашего супруга за заботу. — Придвинувшись ближе, она прошептала: — По мне, так он прямо как настоящий джентльмен.

— Он и есть джентльмен, — подтвердила Шимейн.

Шимейн показала Эриху и Тому, куда поставить стол, а когда вернулась в гостиную, Камилла поманила ее в спальню, указывая на два привезенных сундука, стоящих в ногах кровати.

— Давай посмотрим, что уложила туда Нола.

— Не могу дождаться! — Шимейн подхватила мать под руку и увлекла ее за собой в спальню.

Вскоре она уже вынимала из сундука и встряхивала бледно-голубое платье из парчи с цветочным рисунком, квадратным вырезом и рукавами длиной в три четверти. Нола тщательно отутюжила платье, и Шимейн надела его. Одежда облегала ее тело привычно и удобно, как объятия давнего друга. Камилла затянула шнуровку на лифе, поправила узкую бархотку со сверкающей подвеской на шее и велела Ноле как следует причесать госпожу. Горничная со слезами радости принялась расчесывать и укладывать пышные волосы Шимейн. Совсем недавно Нола горестно оплакивала молодую хозяйку, считая ее мертвой, и возрадовалась, когда поиски супругов О'Хирн увенчались удачей. Нола рассудила, что по такому случаю следует уложить волосы Шимейн на макушке, выпустив над ушами по три длинных локона.

Достав из сундука зеркало, Нола протянула его молодой госпоже. Камилла одобрительно оглядела прическу и улыбнулась, благодаря судьбу за то, что ей удалось разыскать дочь.

— О, Нола, я вновь чувствую себя такой, как прежде! — воскликнула Шимейн. — Спасибо тебе!

— Как вы похорошели, мэм! — отозвалась Нола, крепко обнимая хозяйку.

— Ты выглядишь прелестно, как всегда, — вмешалась Камилла, смаргивая слезы с ресниц и оглядывая дочь. — Подожди, когда тебя увидит Морис…

Шимейн помрачнела и умоляюще посмотрела на мать:

— Мама, мой муж не Морис, а Гейдж. Пожалуйста, не забывай об этом.

— Ты считаешь, Гейдж способен дать тебе то же, что и Морис?

Шимейн уловила, как дрогнул голос матери, и различила на ее лице боль и волнение. Но несмотря на сочувствие к Камилле, Шимейн не собиралась расставаться с Гейджем в обмен на изысканные наряды или обещания богатства.

— Мама, я люблю своего мужа, и никакой другой мне не нужен.

— Но люди говорят, он убил свою первую жену…

— Да, я видела тех, кто пытается очернить Гейджа. Если бы ты встретилась с ними, мама, ты поняла бы, что эти гнусные слухи они распускают в корыстных целях. Например, Роксанна Корбин — старая дева, которая влюбилась в Гейджа девять лет назад, когда он прибыл в Виргинию. Однако Гейдж женился на Виктории, и Роксанна не могла стерпеть такой обиды. Кто знает, может, она сама убила Викторию? Ведь именно она нашла ее труп. После того как мы с Гейджем поженились, Роксанна явилась сюда в самый неподходящий момент и поклялась всем рассказать, что Гейдж убил Викторию. Она злобная и мстительная женщина — не сумев заполучить Гейджа, решила уничтожить его. Неужели ты будешь прислушиваться к ее словам? Скажи, ты стала бы сомневаться в папе, если какой-нибудь завистливый человек сказал, что папа — вор?

— Конечно, нет, Шимейн, но…

— Никаких «но»! — Шимейн подняла ладонь, прерывая доводы матери. — Я больше не позволю клеветать на моего мужа! А если ты привезла мне эти вещи в надежде уговорить меня расстаться с Гейджем, тогда забери их обратно. Без них я смогу обойтись. Но запомни, мама: у меня не будет другого мужа, кроме Гейджа!

Камилла прижала дрожащую ладонь к виску, стараясь не поддаться отчаянию, охватившему ее сердце.